— Что, если нам с тобой заняться этим сегодня вечером, когда я вернусь домой? Голова у тебя сметливая, и ты, наверное, придумаешь что-нибудь подходящее.
— Ладно, подождите до вечера, — отвечала Нэнси после некоторого размышления. — А я пока подумаю над этим.
— Вот и великолепно! — воскликнул Броуди, уже заранее радуясь мысли, что они вдвоем будут вечером заниматься этим увлекательным делом — сочинять резкий ответ его дочери.
— Мы посоветуемся с тобой. Я знаю, что ты все сумеешь, когда захочешь.
В это время издалека донесся гудок. То усиливаясь, то слабея, но все время отчетливо слышный, он ворвался в комнату с неумолимой настойчивостью.
— Боже милосердный, — вскрикнула Нэнси, — вот уже девятичасовой гудок, а вы еще дома! Вы ужасно опоздаете, если не поторопитесь. Живее уходите!
— Наплевать мне на их проклятые гудки, — бросил он угрюмо. — Захочу — так и опоздаю! Можно подумать, что я раб этого проклятого свистка, так ты меня гонишь вон как раз тогда, когда мне не хочется от тебя уходить!
— Я не хочу, чтобы вас уволили, Броуди! Что будет с вами, если вы потеряете службу?
— Найду другую, получше. Я уже и то об этом подумываю. Эта для меня недостаточно хороша.
— Да не выдумывайте, Броуди! Начнете менять — и может оказаться хуже! Идите, идите, я вас провожу до дверей.
Выражение его лица смягчилось, он поглядел на нее и послушно встал, говоря:
— Не беспокойся, Нэнси. Я всегда заработаю достаточно, чтобы содержать тебя.
У двери на улицу он повернулся к Нэнси и воскликнул чуть не трагически:
— Целый день я не увижу тебя!
Она немного отодвинулась и, полуприкрыв дверь, сказала из-за нее:
— Какая погода! Вы бы лучше взяли зонтик вместо этой старой палки. Вы не забыли, что вам надо сегодня пообедать где-нибудь?
— Помню, — отвечал он покорно. — Ты знаешь, я всегда помню то, что ты мне наказываешь. Ну, поцелуй меня разок на прощанье!
Нэнси хотела уже было захлопнуть дверь перед его носом, но что-то в его тоне и лице растрогало ее, и, поднявшись на цыпочки, вытянув вперед голову, она коснулась губами глубокой морщины, пересекавшей его лоб посредине.
— Ну вот, — шепнула она чуть слышно, про себя, — это поцелуй тому, кем ты был!
Он, не понимая, смотрел на нее вопросительно и вместе любовно, глазами верного пса.
— Что ты сказала? — переспросил он с недоумением.
— Ничего, — беспечно воскликнула Нэнси, снова отступая за дверь. — Просто сказала «до свиданья».
Он все медлил, неловко бормоча:
— Если ты это… если ты насчет виски, так знай, что я решил быть благоразумным. Я знаю, ты не любишь, когда я много пью, а я хочу тебе угождать во всем, девочка.
Нэнси тихонько покачала головой, глядя на него пытливо, с каким-то странным выражением:
— Я вовсе не о том. Если вы чувствуете, что вам надо иной раз выпить, так пейте.