Он испытывал острую потребность рассказать кому-нибудь о случившейся с ним сегодня неприятности, и так как Несси была единственным существом, с которым он еще разговаривал более или менее непринужденно, а к тому же дело как раз касалось ее, он спешил ее увидеть. Когда он, отперев входную дверь, вошел в дом, угрюмая сдержанность на минуту ему изменила, и он позвал торопливо:
Он вошел в кухню раньше, чем Несси успела откликнуться на зов, — и сурово глянул в ее испуганные глаза на повернутом к нему лице. Несси сидела за столом, ложка с супом застыла в ее руке по дороге ко рту, и вся ее поза выражала внезапный испуг.
— Говорил тебе, этот грирсонов щенок что-нибудь насчет стипендии Лэтта? — выпалил он свирепо.
Ложка с плеском упала обратно в тарелку, Несси нервно затрясла головой и, подумав, что вопрос, слава богу, не так страшен, как она ожидала, ответила:
— Нет, папа. Во всяком случае, ничего особенного не говорил.
— Припомни, — настаивал он. — Подумай хорошенько. Что значит «ничего особенного»?
— Видишь ли, папа… — голос Несси уже дрожал. — Он постоянно говорит что-нибудь нехорошее про… про нас. Иногда он выкрикивает разные насмешки насчет меня и… стипендии Лэтта.
— А говорил он тебе, чтобы ты отказалась от экзамена? Отвечай!
— Он, конечно, хотел бы, чтобы я не держала экзамена, папа, — ответила она, поджимая губы. — Это я отлично знаю. Он, наверное, думает, что это увеличит его шансы, а у него никаких и нет!
Губы Броуди раздвинулись в злобной усмешке, обнажая желтые зубы.
— Вот оно что! — воскликнул он. — Я так и думал. Ну, конечно, я был прав! Он сел за стол и, не обратив никакого внимания на тарелку дымящегося супа, которую Мэри молча поставила перед ним, приблизил свое лицо к самому лицу Несси.
— Повтори это еще раз, — пробурчал он.
— Да насчет грирсонова щенка.
— Что он не имеет никакой надежды получить стипендию Лэтта? — спросила она робко. И, видя, что отец доволен, невольно подлаживаясь под его настроение, негодующе фыркнула: — Нет, конечно, не имеет. И тени надежды! Если бы даже я не держала экзамена, все равно: другие учатся не хуже его. Но раз я участвую в этом, он ни за что ее не получит.
— Ты, значит, для него вроде как камень преткновения?
— Ну, конечно, папа.
— Вот это здорово! Ей-богу, здорово! — бормотал Броуди, глядя на нее расширившимися глазами. — Это мне приятно слышать. — Он помолчал. — Знаешь, что было сегодня, когда я шел себе спокойно домой обедать, как все добрые люди? — Ноздри его раздулись, голос перешел в крик.
