Укоризненно глядя в улыбающееся лицо Дениса, она ахнула с шокированным видом:
— О Денис, что вы сделали!
Но когда она оглядела чистенькую пустую кофейню с рядами мраморных столиков, сверкающими зеркалами, светлыми обоями, когда она дала усадить себя на одно из обитых плюшем кресел, совсем такое, как ее скамейка в церкви, ее охватило сильное удивление, как будто она ожидала увидеть здесь грязный притон, подходящий для развратных оргий, которые, если верить молве, всегда происходят в таких именно местах.
В еще большее замешательство ее привело появление добродушного на вид толстяка с несколькими подбородками. Толстяк подошел к ним с улыбкой, быстро согнул в поклоне то место, где у него некогда была талия, и сказал:
— Добро пожаловать, мистер Фойль! Рад видеть вас снова.
(Значит, это и есть то самое чудовище, хозяин кафе!)
— Удачно съездили, мистер Фойль? Много заработали, надеюсь?
— Еще бы! Эх, вы, старый кусок сала! Разве вы до сих пор еще не убедились, что я все умею сбыть? Я сумел бы распродать тонну макарон на улицах Абердина.
Берторелли засмеялся и выразительным жестом развел руками, а от смеха вокруг его полного сияющего лица образовалось еще больше подбородков.
— Это-то дело нетрудное, мистер Фойль! Макароны — хорошая штука, не менее полезная, чем овсянка. От них человек становится такой толстый, как я.
— Это верно, Луи. Вы — живое доказательство, что не следует есть макароны. Ну, не будем говорить о вашей фигуре, Как поживает семейство?
— О, великолепно! Бамбино скоро будет с меня величиной! У него уже два подбородка!
Когда он громко захохотал, Мэри снова с ужасом уставилась на этого злодея, скрывающего свою низость под маской притворного веселья и мнимой добросердечности.
Но тут Денис прервал ход ее противоречивых мыслей, дипломатично спросив:
— Что вы хотите заказать, Мэри? Может быть, макаллум?
У Мэри хватило смелости кивнуть головой. Она не знала, какая разница между макаронами и макаллумом, но сознаться в своем невежестве при этом архангеле порока было выше ее сил.
— Отлично, отлично, — согласился Берторелли и убежал.
— Славный малый! — заметил Денис. — Честен, как золото. А уж добрее его не найти.
— Да как же… — дрожащим голосом возразила Мэри. — О нем говорят такие вещи…
— Ба! Вероятно, что он ест маленьких детей? Все это просто противное ханжество, Мэри, милая! Нам пора бы отрешиться от него, ведь мы живем не в средние века. Оттого, что Луи итальянец, он не перестает быть таким же человеком, как мы.
