Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
Запомни: ты Серебровская — моя любимая женщина, даже для соседей и почтальонов.
Я пожала плечами и спустила ноги с дивана.
— Откроешь через минуту, я как раз убрать успею, — крикнул он уже из коридора."
"Между тем в дверь позвонили еще раз — коротко и настойчиво. Выждав условленную минуту, я вышла в прихожую и заглянула в «глазок». И тут же чуть не рухнула на пол прямо перед дверью. На лестничной площадке стоял Антон с букетом роз. Цветы он держал под мышкой, а свободной левой рукой нажимал на кнопку звонка.
— Ты чего не открываешь? — удивился Алексей, выглянувший уже из комнаты.
— Да, по-моему, тут просто адресом ошиблись…
— Глупости какие! Давай сначала откроем, а потом разбираться будем.
Он сам отодвинул защелку и, естественно, оказался первым, кого увидел Антон. Я наблюдала за происходящим, вжавшись в стену рядом с вешалкой.
Антон несколько подрастерялся. Похоже, меньше всего он ожидал встретить здесь мужчину.
— Извините, а Настя в этой квартире живет?
— Настя? — Иволгин изобразил на своем лице одновременно веселость и светское удивление.
Потом нащупал у себя за спиной мой рукав и извлек меня на свет Божий.
Сердце мое стремительно провалилось куда-то в пятки. От лица отхлынула кровь. А Антон так и остался стоять с букетом под мышкой… Так стыдно мне не было еще ни разу в жизни…
— Здравствуй, — произнес он, криво улыбнувшись. — Я вот мимо шел, решил узнать, как у тебя дела… Мне Жанна Викторовна адрес сказала.
Это было вполне в духе моей хозяюшки.
— Проходите, — заторопился Алексей. — Я, к сожалению, не всех Настиных друзей еще знаю, но, надеюсь, мы с вами подружимся. Иволгин Алексей…
Антон, как мне показалось, даже вздрогнул, но руку протянул и представился:
— Соколов Антон.
Потом спохватился, отдал мне букет и, как бы извиняясь, развел руками:
— Мне, к сожалению, пора.
— Да нет же, проходите, проходите, — Иволгин превосходил самого себя в показной любезности. — Кофе выпьете, с Настей поговорите.
Я стояла, не в силах отвести глаз от лица Антона, и молилась только об одном: «Пусть он уйдет. Сейчас уйдет. А потом можно будет как-то намекнуть, объяснить, что все не так просто». Но он неожиданно улыбнулся и согласился:
— Что ж. Если только на пять минут?
Мы втроем прошли в комнату.
