Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
Но Ирка все равно не унималась и перемирие подписывать не спешила. Поэтому я изрядно удивилась, увидев ее как-то вечером на пороге нашей квартиры.
— Привет, — улыбнулась Лапина, переступая через порог, — я вот тут рядом гуляла, решила к вам зайти. Не прогонишь?
— Нет. Проходи, пожалуйста…
Но в приглашении она, похоже, не особенно и нуждалась. Обогнув меня, повесила на плечики свою рыжую замшевую куртку, расшнуровала высокие сапоги. Сделав губы буквой «о», подправила перед зеркалом помаду на губах.
— Настя, кто там? — крикнул из кухни Алексей.
— Я, Лешенька, я! — хохотнула Ирка, не дав мне раскрыть рта.
На кухне послышалась возня, легкий звон, шуршание бумаги. Похоже, «великий конспиратор» Иволгин прятал от посторонних глаз свои лекарства. Но, видимо, с логикой и сообразительностью у него в последнее время было туго. Потому что, когда мы с Лапиной появились из коридора, лекарств на холодильнике действительно уже не было, зато свернутая постель по-прежнему лежала под столом.
Ирка скользнула по матрасу ироничным взглядом и уселась на табурет, закинув ногу на ногу.
— Ну что, братцы-кролики, чаем меня поить будете?
Я молча включила воду и начала наполнять чайник.
— Ты зачем пришла-то? — Алексей посмотрел на Лапину без особой приязни. — Что-нибудь нужно?
— Посмотреть на тебя, солнышко, нужно! Пообщаться с тобой и нашей звездочкой. А что, нельзя?
— Ну-ну, общайся…
— Можно, да? — Ирка развернулась и демонстративно поставила обе ноги на матрас.
Обо мне Лапина говорила исключительно в третьем лице.
— …Вот смотрю я на вас и думаю: неужели нельзя было правдоподобия ради такой малостью пожертвовать? Даже постельки отдельные себе соорудили! Нет чтобы, как нормальные люди, спать вместе, тогда бы, глядишь, и на любовничков больше смахивать стали…
— Ир, можно без длинных скучных прелюдий? — Я развернулась от мойки с чайником в руках.
— Тебе — в комнате, ему — на кухне? — снова поинтересовалась она. — Хотя как хотите: можно и без прелюдий… Я вот очень долго смотрела на вас и размышляла: ради кого вся эта возня? Сначала думала, ради нашей Настеньки, чтобы ей и денежек подзаработать, и какое-никакое имя сделать.
