Автор
Сумерки скрывают неясный замок из песка, где бегемотовые глаза фойе и затаившийся женский голос отражают невзгоды Вероники. Ее платье явно указывает на непростую ночь, но она уже в полном разуме, готовясь к продолжению приключений.
— Ну, все правильно — балериночка! Балеринки и должны быть такими… А ножки-то, ножки! Боже мой!
Его руки порывисто и жадно обнимали мои колени, а я продолжала стоять на диване, словно изваяние, упираясь ладонью в холодную стену и непроизвольно поднимаясь на пальцы.
— Ну что ты замерла? — почти простонал он. — Иди ко мне, зайка!
— Я не зайка, — сипло проговорила я. — И я ничего не умею…"
"Мимолетно усмехнувшись и сообщив, что зато он умеет все, Сашенька обхватил меня за талию и опустил на постель.
— Саш… — Я хотела попросить, чтобы он чуть меньше давил на правую ногу, но вдруг поняла, что не могу больше называть его «Сашенькой».
— «Сашенька» не можешь сказать, да? И правильно… Меня просто трясло, когда твоя Никитина так говорила.
— А как мне теперь тебя называть?
— Да как угодно! Хоть Аполлинарием… При условии, что того мужика, который на меня похож, зовут по-другому.
А дальше все было как в кино. Не в том смысле, что так же красиво и романтично.
Не было ни особой боли, ни тем более экстаза. Только досада на саму себя, на его влажную от пота грудь, навязчиво прижимающуюся к моей спине, на его жесткие колени и волосатые икры.
— Хорошо-то как было, правда, зайка?
Я кивнула, не желая его обижать.
