И всё равно, это было странно. Кантане казалось даже, что случайное единение с племянником мужа получилось более сильным, чем с Мантиной, например. Или ей просто показалось? Слышать чужие чувства, меняться чувствами — разве это возможно? Наверное, только магам при использовании заклятий, или имея нужные амулеты. Вспомнилась ниберийка Шала. Они ведь видят суть, кажется? Смотрят на человека и видят скрытое. Значит, самое время кое-о-чём её поспрашивать, и заплатить, не жалея серебра. Как назло, ниберийка куда-то пропала.
Завтра предстоит кое-что важное — сказал Вейр.
Завтра. А пока следовало прожить сегодняшний день.
Она должна будет выйти к высоким гостям. И не ударить в грязь лицом.
Мантина помогла ей переодеться и причесаться, а драгоценностями она занялась сама. Долго перебирала содержимое шкатулки, поглядывая на себя в зеркало. Мантина не мешала, лишь раз спросила:
— Не желаешь надеть алмазы, подаренные князем?
— Нет, я для них ещё не хороша, — пошутила она, — в другой раз.
— Ах, княгиня, редкая женщина откажется носить такую красоту ежедневно, — усмехнулась соддийка, — пробуй, и привыкнешь. В конце концов, они твои, а не наоборот!
Кантана покачала головой и вынула фамильные изумруды. Вот они казались хоть и не такими заметными и яркими, но уместными, дарили уверенность. Кажется, они хранили тепло множества родных ей женщин, носивших когда-то эти камни. Были ей к лицу. Она сама приколола диадему, надела одно кольцо и браслет. И вполне достаточно.
Колье? Не в этот раз. Колье тоже было небольшим, зато с необычайно красивым, крупным и искусно огранённым изумрудом в центре. Были и изумрудные серьги, довольно длинные, тоже с отличными камнями, но камень в колье затмевал их. И ещё два кольца, и дюжина шпилек с изумрудными головками. Её семейное сокровище, которое потом, когда-нибудь, она подарит дочери. У неё ведь будет дочь? Мама ничего их этого набора не оставила для Эйль, своей младшей. Потому что это украшения женщин Круга Каста?
Мама родила двоих негодных детей, сказал Вейр. Кроме неё, старшей дочери. Лучше бы родила других…
Кантана до сих пор была зла на Вейра за эти слова. Он не должен говорить так о её близких! Больше она ему не позволит.
Ещё было ожерелье Княжны, подвеска с желтым камнем, теплым и сияющим, на серебряной цепи. И почему бы, наконец, не надеть его? Зачем она всё откладывает?
Она надела подвеску. Серебряная цепочка мягко обняла шею, камень лег между ключиц так, словно его там и недоставало уже давно. И почти сразу Кантана ощутила, что произошло нечто…
Кажется, её обступила тишина. Странная тишина.
Нет, с чего бы, ведь и так было тихо? Мантина перекладывала туалетные принадлежности в шкатулке, и совершенно точно молчала. Какие-то отдалённые звуки тоже не беспокоили. И всё равно — тишина.