Но побыть одной — разве это такая невозможная роскошь?
Просто побыть одной. Вот, совсем немного времени прошло, а ей уже стало легче. И даже хочется понять, что такое, вообще, происходит? Подобного ведь раньше не случалось. Чтобы было так плохо, и хотелось закатить истерику просто потому, что иначе невмоготу? Никогда. Она привыкла презирать женщин, которые так себя ведут.
Можно только порадоваться, что ни мама, никто из родных не видит…
Скоро дверь открыл Джелвер, и они зашли, он и Ардай. Кантана сидела на кровати, по шею завернувшись в одеяло. Нехотя взглянула на них. Ну, что им стоило оставить её в покое ещё на час?
Ардай остался у входа, а Джелвер подошёл, посадил рядом с ней, на кровать, котёнка.
— Что случилось, княгиня? Ты здорова?
На безразличный кивок у неё сил хватило. А Юта тут же пристроилась среди подушек и блаженно зажмурилась. Но почему-то тут же встрепенулась, выгнула спинку и зашипела на Джелвера. Тот только усмехнулся, протянул руку — кошечка отпрянула.
— Ты очень напугала нас, — сказал Джелвер Кантане мягко, словно извиняясь. — Это было какое-то фамильное украшение, я понял. Но жить среди нас и носить такое никак нельзя. Та же Мантина будет бояться к тебе прикоснуться, ты ведь не хочешь ничего подобного?
Она отрицательно мотнула головой.
— Твоему мужу прикосновение к этому камню будет болезненно. Понимаешь?
Джелвер подвинул кресло ближе к кровати, сел, глядя на Кантану снизу вверх.
— Княгиня, нам необходимо, по крайней мере, осмотреть твоё украшение. Проверить его на магические следы. Убедиться, что тебе дали его не с целью навредить нам. Камень не очень похож на обычный шад, выглядит гораздо благороднее, но это именно шад, причём слишком сильный для своего размера. Нужно понять, что это такое. Понимаешь?
Она опять кивнула. Конечно, это она понимала.
— Поверь, такой камень может навредить здоровью князя, и тем более других соддийцев, которые слабее. Он совершенно точно опасен для Мантины. Тебе сложно в это поверить, потому что ты итсванка и не чувствуешь этот камень, как мы, для тебя он просто камень. Но не для нас. Ты отдашь мне это украшение, княгиня?
Ни мгновенья не сомневаясь, она отрицательно мотнула головой.
— Княгиня, — Джелвер огорчённо вздохнул, — ты неразумно поступаешь.
Может, и неразумно. Но, кто знает отчего, Кантана не сомневалась, что расставаться с этой вещью ей нельзя. Ожерелье Княжны принадлежит только ей. Они заберут, и могут не вернуть — от одной этой мысли в её душе поднималось негодование вперемешку с острым чувством опасности.
Они ведь уверены, что больше смыслят в таких вещах, а она — неразумное дитя. Поэтому и не вернут. Так вот — нет.
А ведь Джелвер только старался казаться спокойным. Он был очень взволнован.