Часы тикали, затейливо выгнутая стрелка медленно плыла по белоснежному циферблату, каждые десять минут часы издавали негромкий, мелодичный звон, как будто миниатюрным молоточком ударяли по серебряному колокольчику. Один удар колокольчика, второй, третий…
Потом Кантана перестала считать. Стараясь оставаться безучастной — хотя придворный этикет предписывал в любой ситуации изображать радость и удовольствие, — она злилась всё больше. Чего от неё хотят? Ночевать в Хаддарде она не останется ни при каких условиях. Значит, у неё мало времени, и хотелось бы тратить его на своих близких, а не на ожидание под дверью.
Тем не менее она стояла не шевелясь, одной рукой придерживала Юту, другой поглаживала её по головке. Вдруг кошечка пронзительно мяукнула, спрыгнула с рук хозяйки прямо к императорским дверям и царапнула их лапой. Действительно, царапнула — на позолоченном завитке узора остался глубокий след её коготка.
— Иди сюда, нельзя. — Кантана бросила к Юте, подхватила зверька на руки. — Прости меня, я больше не буду так, — шепнула она.
Она одна могла сопоставить своё жгучее желание бросить в дверь чем-то тяжёлым и этот бросок котёнка. Это и напугало её, и озадачило. Её душевные порывы котенок воспринимает как побуждение к действию! Есть, о чём подумать.
Ещё удар колокольчика, и ещё…
— Княгиня, надо спросить у нашего князя, как часто император Итсваны вынуждал его дожидаться под дверью? — безукоризненно ласково, с нежной улыбкой спросила Мантина.
— Мантина, я прошу тебя. Нет. Не говори ему. Нам не нужно неприятностей.
— Как скажешь. Но если ты решила быть подушкой между двумя дубинками, то я скажу лишь, что это невесело, моя княгиня, — тон соддийки остался ласковым.
— Что ты предлагаешь?
— Только безоговорочно принять чью-то сторону и не оглядываться назад. И было бы странно тебе принимать сторону императора.
— От него зависит моя семья, Мантина.
Соддийка только улыбнулась.
Распахнулась боковая дверь, и в комнату вплыла сама императрица, за ней хвостом тянулись придворные лиры, там же переминался и секретарь, который привёл сюда Кантану.
— Лира Кантана?! — брови государыни гневно сошлись на переносице, — твое появление в городе было вопиющим! Мой младший сын никак не может успокоиться!
— Прошу прощения, моя государыня, — Кантана привычно поклонилась, Мантина следом тоже.
— Драконы, появляясь в городе, не должны издавать ни звука, об этом есть соответствующий договор! И десять дней назад твой супруг подтвердил его! Драконы, как и раньше, не должны садиться на земле Итсваны!
— Прошу прощения, моя государыня, — повторила Кантана. — В следующий раз я постараюсь не шуметь.