– И к самым искусным замкам можно подойти не с отмычкой, а с чем-то потяжелее. Как говорят люди, “против лома нет приема”. Только жаль, что ломом придется становиться именно мне.
– Что ты задумал? – Кажется, впервые в жизни сердце Кэйра зашлось в нервном, неровном беге.
– Ничего приятного, – с чистой совестью поделился Филидэль. – Был бы у меня выбор – я бы ни за что не решился на такое. Но сейчас выбора нет, да и тянуть еще дальше некуда. Так что приятное во всей этой ситуации только одно…
– И что же?
Кэйворрейн невероятным усилием воли справился со своим сердцем и теперь осторожно прощупывал пространство пещеры, пытаясь понять, где же полуразумные сущности, стражи, которые должны были отреагировать на вторжение. Стражи Печатей не способны предать… Стражей Печатей невозможно убить…
– Люди говорят, что после смерти они попадают в какое-то небесное царство и зовут его раем, – поделился Филидэль. – Моя жена могла уйти только туда… Сомневаюсь, что в эти их блаженные кущи пустят такого, как я… но надо же искать плюсы? Хм-м-м… кущи… ну и название, не так ли? – Бывший посол усмехнулся, отбросил волосы со взмокшего лба и добавил: – Не трудись, Неблагой король, ты не пробудишь стражей. Не всех надо побеждать в лобовой схватке, иногда достаточно обойти стороной. Здесь как раз понадобилась отмычка…
– Умный, – вынужденно констатировал Кэйр.
– Жаль, что почти мертвый. И даже кущ никаких не достанется, вот досада!
Филидэль достал короткий кинжал, подкинул его, поймал и улыбнулся шальной, веселой улыбкой.
– Передавайте привет своей королеве, лорд Кэйворрейн. Она чудесная, действительно чудесная. И берегите ее… очень берегите! В данный момент – подходи кто хочет, убивай как надо…
И не успел король парировать, как Филидэль крутанул кинжал и всадил себе в грудь со словами:
– Я, Аэлар Филидэль, первый лорд Туманного Дома и седьмой лорд Радужного Дома, плод слияния двух народов, правнук Оберона, короля Летнего Двора, внук Элаты, принца фоморов. Я выбираю сторону! Я выбираю род! Жизнью своей, силой своей снимаю все замки с дверей, за которыми скрыт мой народ!
Жертва!
Жертва, принесенная от души, сердца и разума, – та, прервать которую невозможно. Будь ты проклят, ублюдок фоморов!
Печати медленно тускнели, мигали и гасли одна за другой. В глубине скалы раздался глухой рокот, словно само грозовое море наступало из недр земли. Или кипящая лава рвалась на поверхность.
Яростная, свирепая… жаждущая мести.
Кэйворрейн набрасывал на печати одну нить за другой, пытаясь снова напитать их магией, но ничего не получалось. Каменные своды с трех сторон осыпались, открывая звездное небо, а волос короля вновь коснулся северный ветер.