В вымышленной реальности — на закрытой станции Хок Кесарь, жестокие тюремщики издеваются над заключёнными. Однако одна женщина, решившаяся на побег, не унывает и продолжает бороться за выживание. Этот рассказ описывает мир, где жизнь может быть безвыходной судьбой или потусторонней мечтой....
Через маленькое отверстие мне приносили странную еду, напоминавшую безвкусное желе, и кислый напиток.
Долго я не ела и не пила, но инстинкты взяли своё.
Не понимала, почему именно я.
Не понимала, для чего и куда мы летим, что меня ждёт…
Но скоро я всё узнала.
Они называли себя хорийцами.
Их язык я начала понимать, после того как они что-то сделали со мной.
После долгого одиночества в маленькой каюте в один из дней меня силком отвели в странное помещение.
С того самого дня и начались мои страшные мучения.
Хорийцы раз за разом помещали меня в какую-то капсулу, в которой начинался мой личный ад.
Менялось ли моё тело внешне? Не знаю. Со стороны я не видела себя, но вроде всё оставалось прежним.
Только что-то однозначно менялось внутри меня.
Боль, которую приходилось переживать, была настолько сильной, что я теряла сознание, а когда мне казалось, что вот-вот я наконец умру и освобожусь от боли, от невыносимого пленения и получу долгожданный покой, эти твари запускали в капсулу какой-то газ – и мои боли прекращались.
Но вскоре всё начиналось заново.
После пятой или десятой пытки, уже не знаю, сколько раз это происходило, я начала понимать язык хорийцев.
Они меняли меня изнутри, готовя к трансформации, которая должна произойти во время слияния.
Что за слияние?
Какая трансформация?
Меня всё до ужаса пугало, а спросить было не у кого. Не с кем было поговорить.
Хорийцы не общались со мной и вели себя так, будто я вещь, которую нужно довести до нужного им состояния.
Других пленных я не видела.
Скорее всего, остальных пленных, если всё же такие были, держали в других помещениях, потому что один из пришельцев сказал другому, что некий экземпляр, увы, не подходит и они прекратили дальнейшие изменения.
Не знаю, для чего они меня меняют, но ясно было одно: для меня всё кончено, жизнь изменилась безвозвратно, и что меня ждёт дальше, я даже боялась представить.
Никогда не думала, что однажды стану молиться о том, чтобы умереть.
Я лежала на столе, который издавал небольшое белое свечение, якобы заставляя регенерировать моё тело быстрее, и, откровенно говоря, хотела сдохнуть.
Не знаю.
Мне кажется, что боль как была сильной, так такой и оставалась до сих пор.
И скоро эти гады должны снова прийти ко мне, чтобы начать очередную пытку.
