И ладно бы просто призрак, но этот будто бы его и ждал!
Сделав пару шагов вглубь леса, призрак остановился, обернулся словно и вправду в ожидании.
– Ты что, ведешь меня? – вырвалось само собой.
Пусть силуэт был едва различим, но, кажется, призрак кивнул.
Что ж, других зацепок все равно нет. Главное найти Лизу как можно скорее!
Не знаю, чудилось мне это или нет, но я словно бы со стороны видела, как Ирвин с совершенно безумным видом выбрался из-под обломков и, спотыкаясь на каждом шагу, рванул в глубь леса.
Видела и саму себя, только по чистой случайности ничем не придавленную, ведь та часть стены, у которой стояла кровать, чудом уцелела.
Видела и Вермиля, неясной тенью мелькающего между деревьями.
Видела Риана… Как потоки его магии разнесли обломки бревен. Как он поднял меня на руки и куда-то понес…
И больше ничего не видела. Словно связь с реальностью, если то вообще было реальностью, а не предсмертными галлюцинациями, резко оборвалась.
Но в той тьме, где я снова оказалась, прямо надо мной склонился уже знакомый сияющий женский силуэт, который предстал в свое время в Черной башне.
– Ты все делаешь неправильно, дитя мое, – и голос такой ласковый-ласковый…
– Я не ваше дитя, – даже не знаю, сказала ли я это или прозвучало лишь в моих мыслях. – Ваше дитя – Элиза. У которой вы собственноручно вырвали часть души, обрекая собственную дочь погрязнуть во злобе и ненависти.
– Вовсе нет, – пусть я не видела ее лица, но по самой интонации казалось, что темная колдунья сейчас улыбнулась. – Мое дитя – это не человек, мое дитя – это уникальная магия. Величественный дар, созданный ради того, чтобы в этом несовершенном мире наконец-то воцарилась справедливость. Но вместо того, чтобы с гордостью и благодарностью выполнять свое предназначение, ты пытаешь подавить эту силу. Только тщетно… Мощь магии в тебе растет, твои эмоции пока служат проводником. И чем сильнее они к кому-либо, тем безжалостнее проявится дар. Так что те, кто тебе дороги, ощутят его на себе первыми. А дальше… Дальше придет время всего остального мира…
То ли мне это только чудилось, то ли реальность не спешила отличаться от темноты бессознания.
Зато слышала я все прекрасно.
– Невероятное магическое истощение, господин, – бормотал незнакомый мужской голос, и нотки изумления в нем переплетались с не менее очевидной растерянностью.
