Автор
В детском саду, Ева Львовна скрывается от воспитательницы Марии Ивановны, когда её дочь Аришка плакала из-за возвращения домой. Затем появляется жених — элегантный мужчина в дорогом костюме, и всё кажется на грани. Но сюрприз не за горами, вызывая подозрение у красного кресла....
Бабуля сама называет меня «девицей на выданье с прицепом»… В Аришке она души не чает. На всё готова, ради единственной внучки.
Только вот характер у бабули крутой. Все её побаиваются. Умеет она быть убедительной.
Набираю побольше воздуха в грудную клетку.
– Ба, если ты хотела все отписать Андрюхе, – слышу свой голос, будто со стороны.
Я осмелилась возразить бабушке? Да, осмелилась. Походу сильно меня тряхануло от шока, если не думаю о последствиях подобной дерзости. Не удивлюсь, если после такого она в благотворительный фонд все отпишет – галапагосским черепашкам.
Накрывает возмущение от творящейся несправедливости. Я тоже в ломбарде за стойкой провела немало часов, дней, месяцев, лет! Встряхиваюсь.
Бабуля смотрит на меня, не моргая, ждет продолжения? Ну что ж…
– Могла бы просто это сделать, – вымученно улыбаюсь. – Для кого этот спектакль с контрактом и нотариусом?!
– Почему ты в этом так уверена? – прячет ухмылку в уголках губ. – Я не договорила про дополнительные условия контракта…
Как унизительно.
Брат высок, красив, широкоплеч с большими медово-карими глазами. Да чего уж там, обольстителен до чертиков! Умеет общаться так, будто он – искушенный адвокат самого Дьявола. Плюсуем сюда, дорогие подарки, вещицы, которые он тащит из ломбарда для своих возлюбленных. Вуаля! В девушках отбоя нет.
– Мало сыграть свадьбу. Надо еще год прожить. Без измен…
Год прожить с одной женщиной? Андрюхе? Без измен? Гордо расправляю плечи.
– А тебе, Ева, не о себе, о ребенке подумать надо!
Это она мне? Что значит, – не о себе? Да я только дочерью живу и дышу.
– Растет без отца девчонка! Не дело это. Оформляй, Фрол Игнатьевич!
Нотариус противно скрипит ручкой и подзывает нас к столу.
Вот оно как, дорогая ба! По-хорошему поговорить со мной, значит, не судьба. Глупо киваю, сдуваю упавшую прядь волос на глаза и нервно ставлю подпись.
Андрюха наш бабник.
А я, оказывается, эгоистка, думающая только о себе.
Нет, конечно, я бы поспорила. Но… поздно метаться. Документ подписан. И сеанс шокотерапии подошёл к концу. Выходим из сверкающей гостиной, остаемся один на один с братом.
– Удачи, тебе сестренка! – ехидничает Андрей, окидывая меня снисходительным взглядом.
– И тебе попутного ветра! – отвечаю ему в тон, стараясь не киснуть.
Понятное дело, бороться с Аполлоном Подхалимычем бессмысленно.
