Автор
В душной комнате, где свет лениво проникает сквозь занавески, Ева задумчиво глядит в пол. Редкий шепот следователя мешает её мыслям. Она затаила дыхание и ждет, что дальше будет. Но надежда сестры всё еще не исчерпана.
— Пей, ты слишком напряжена, — отвечает ледяным тоном он.
Не успеваю я ничего сказать, как бокал с игристым вином оказывается у меня в руках. Сделав глоток, чувствую, как забавно щиплет в носу, а по телу расходится приятное тепло. Действительно, я перестаю так остро реагировать на негатив вокруг себя и даже начинаю улыбаться."
"— На сегодняшнем вечере столько красивых девушек и женщин, но твоя спутница самая очаровательная из всех, — сыпет комплиментами Давид. — Представишь нас?
Куратову бы поучиться у него, как нужно обходиться с женщинами, думаю про себя, но вслух, конечно же, не произношу.
— Это моя невеста, Давид. Ева Белозёрова, — произносит холодным тоном Куратов, пресекая любые попытки Давида заговорить со мной.
— Дочь того самого Белозёрова? — на добродушном лице Давида мелькает неподдельное удивление. — Ты не говорил, что собираешься жениться.
— А должен был?
Жесткий тон Руслана заставляет мужчину замолчать. Не знаю кем он приходится Куратову, но думаю, что вряд ли близким другом — такие как он не умеют дружить.
— Я отойду ненадолго, — произношу шепотом и, под одобрительный кивок Руслана, быстрым шагом удаляюсь в сторону дамской комнаты.
Захожу в кабинку, чтобы поправить бюстгальтер, расстегиваю боковую молнию и слышу шумные голоса женщин, которые заходят следом за мной.
— … ты видела с какой уродиной он пришёл? — дверь в уборную громко захлопывается.
— Кто она вообще такая? Ты её знаешь? — спрашивает другой голос.
— Её отца застрелили на позапрошлой неделе, а она уже развлекается.
Понимаю, что разговоры ведут обо мне, поэтому замираю на месте и боюсь пошевелиться.
— Тощая, бледная. И что Руслан в ней нашел?
Наверное, нехорошо стоять в кабинке и подслушивать разговоры, но смелости выйти из своего защитного кокона я в себе не нахожу. Меня осуждают. Меня обсуждают. Не знаю, что хуже всего — то, что они высмеивают мою внешность, то, что вспоминают моего покойного отца или то, что считают недостойной партией для Куратова?
— Дай мне свою розовую помаду, — командует один из голосов.
Слышится звук открываемой молнии, шорох, смех, а затем цокот удаляющихся каблуков.
Несколько секунд я стою неподвижно. Считаю до десяти, пытаясь успокоиться, а затем толкаю дверь от себя и выхожу из кабинки. Очутившись в шумном гудящем зале не сразу нахожу Руслана.
