К тому же, помимо нашей виллы здесь два десятка похожих, которые построенны на одной линии вдоль берега.
Я в панике поворачиваюсь к Руслану.
— Может быть, нам лучше вернуться в дом? — спрашиваю Куратова в тот момент, когда его пальцы отодвигают купальные трусики в сторону и проникают внутрь меня.
Я тут же вскрикиваю и закусываю нижнюю губу. Нас могут услышать. Нас могут увидеть. Ни к чему привлекать к себе внимание. Вновь поворачиваюсь назад и нахожу глазами ещё больше людей, чем я себе представляла. Кажется, что на балконе соседней виллы собралась шумная компания, которая смотрит на нас издалека.
— Мне неловко, — шепчу Руслану на ухо, когда он развязывает мои трусики полностью оголяя бёдра.
Кажется, они безвольно идут ко дну и от осознания того, что Руслан не собирается останавливаться, мне становится ещё жарче. Что он, в конце концов, задумал? Заниматься этим прямо здесь?
Теперь моя промежность прижимается к его… Чёрт! Он изначально был обнажен! Ничего не скрывает его мощную эрекцию, а это значит, что Куратов давно никого не стеснялся, в отличии от меня.
— Брось, Ева, — шепчет мне на ухо порочным обволакивающим голосом, словно пытается перетянуть на тёмную сторону. — Пусть смотрят и завидуют. Мы трахаемся, а они нет.
У меня вряд ли получилось бы его остановить, но я хотя бы попыталась.
Весь жар концентрируется внизу, потому что Куратов массирует пальцами мой клитор и поочередно проникает в меня сначала одним, а потом двумя пальцами, растягивая меня и подготавливая к чему-то большему."
"Неожиданно то, что вокруг нас есть люди перестает так сильно меня волновать. Я ёрзаю в его руках и до крови терзаю губы, чтобы сдержать стон, который так и норовит вырваться из моей груди.
Следом за трусиками ко дну уходит верх моего купальника. Я прижимаюсь затвердевшими сосками к его груди и ощущаю себя порочной и грязной девочкой, которая только и мечтает, чтобы он поскорее в меня вошёл. Куратову удается разогреть меня от нескольких движений пальцами и сейчас моё тело готово принять его в себя целиком.
— Вот так, Ева, — продолжает говорить он. — Ничего страшно не происходит, правда же? Это наш пляж, наша территория. Мы можем трахаться здесь сколько угодно.
Он упирает свой налитый кровью орган к моей промежности. Когда мне было холодно, уже не помню. Перед глазами всё расплывается — океан и луна. Особенно тогда, когда он одним резким рывком заполняет меня собой.
— Подтверди, что тебя тоже необычайно заводит, когда на нас смотрят?
— Боже… — он делает ещё один толчок.
Сильный, резкий, приятно-болезненный, от которого внутренности внизу живота завязываются в тугой плотный узел.