Под эти разговоры я затариваюсь вагоном и маленькой тележкой барахла, а заодно помогаю Дорчжи выбрать кой-чего для его барышни. А после того как расплачиваюсь, мы плавно перекочевываем в мужской зал, где эти трое таких разных мужчин дружно закапываются в шмотки, меряют все подряд и спрашивают мое мнение. Ирнчин, правда, следит, чтобы я не оставалась в торговом зале одна, пока мужики по примерочным, но его тоже захватывает одежная лихорадка. Видимо, это такая суровая национальная черта — прибарахлиться они любят все. Через час мне еле-еле удается их вытащить в стоящий неподалеку магазин тканей, и теперь уже я устраиваю допросы насчет того, что пристало носить капитану. Правда, сначала приходится несколько раз повторить, что да, я хочу ему что-нибудь сшить, да, я умею, да, он в достаточной мере мне нравится, чтобы тратить усилия. Зато потом все идет как по маслу и проясняется один скользкий момент.
— Я ему уже сшила одну рубашку, — говорю. — А он не надевает. Уж не знаю, что там не так…
— А куда бы он ее надел? — удивляется Тирбиш. — Кто же дареную одежду в обычные дни носит? Это для праздников, перед людьми хвастаться, что тебя любят. — Он мечтательно вздыхает. — Вот я помню, мне в восемь лет соседская девочка жилетку сшила, да какую… эх, жаль, имя у меня не то, чтобы к ней подсаживаться.
Я стараюсь не подавать виду, как меня вышибает из колеи это случайное замечание. Ладно, хотя бы про рубашку мне теперь понятно.
— А как думаете, если я ему ленту для волос подарю, он будет носить? — спрашиваю.
— Ле-энту… — протягивает Ирнчин, пока Тирбиш переводит Дорчжи, что я сказала. — А как ее сделаешь-то?..
Внезапно Дорчжи начинает махать руками.
— Вы это… не ленту… гизик, гизик сделайте!"
"Двое других явно оживляются:
— Да, точно! Гизик!
Через несколько минут при помощи показывания на пальцах и рисования в мобильнике мне объясняют, что гизик — это такой плетеный шнурок на все случаи жизни, который можно сделать очень красивым, а Дорчжи умеет их плести и готов меня научить. Надеюсь, для обучения слов ему не потребуется.
В общем, день прожит не зря, особенно после ударного обеда в каком-то невероятно пафосном ресторане. Едальню выбирал Тирбиш, который везде, где бывает, планомерно исследует меню и обязательно пробует все незнакомое в целях самообразования.
* * *Но самое интересное ожидает меня по возвращении на корабль. Моя каюта завалена коробками, коробочками и коробуськами так, что я еле могу войти. Сначала решаю, что это мое медицинское добро, хотя я четко указывала сложить его в пустующих каютах рядом, чтобы я могла спокойно все рассортировать и распихать.