Роман "Замуж с осложнениями" захватывает своей неординарной историей: молодая космическая медсестра неожиданно получает предложение обручиться с своим постоянным пациентом-полетчиком. Атмосфера в книге непредсказуема и напряженная, отражая сложности любви на грани космической эскадрильи....
— Он ставит свою пиалу на стол, берет чистую и наливает в нее из такого же пластикового кувшина все той же бледной жижи. Протягивает мне.
Нет, я, конечно, убедила себя не удивляться, что космические террористы со мной обращаются так, будто я их королева, но тут уже усталость сказывается: я совершенно неприлично таращусь на капитана."
"Он делает вид, что не заметил, и ставит пиалу на стол. Я пододвигаю ближайшее кресло (кстати, при всей их галантности, присесть мне никто не предложил), сажусь и беру пиалу.
Только выпив половину, осознаю, что это вполне может быть седативным или афродизиаком (или два в одном, ага), и то, что я не опознаю его на вкус, ничего не доказывает — мало ли что у них на Муданге растет. Вот дура. Это же надо так попасться. Да еще и на корабле с дюжиной инопланетных мужиков. Ни фига себе я доверчивая.
Повисшее молчание надо как-то прервать, но у меня в голове только два варианта: поблагодарить за угощение или спросить, что они мне туда подсыпали.
— Спасибо.
Капитан моргает, как будто не понимает, к чему это относится. Краем глаза замечаю, что двое других переглядываются. Мне становится страшно.
— Что вы тут делали, так далеко от Земли? — внезапно спрашивает капитан.
— Э, ну… — Голос не слушается, приходится кашлянуть. — Мы летели на курорт.
Как-то это жалко звучит. Несчастно даже.
— Курорт? Здесь? — перебивает молодой муданжец.
— На Кинине, что ли? — переспрашивает второй.
Киваю.
— Боюсь, что там теперь курорта не выйдет, — хмыкает Азамат. — По дальнюю сторону орбиты отстроили новые Ворота, чтобы обходить Гарнет и не платить за транзит. Так что теперь тут будет оживленно.
Ох, ну ни фига себе. Почему же у нас об этом ничего не знают?!
Капитан, очевидно, замечает мою вытянувшуюся физиономию.
— Джингоши обычно все выбалтывают в считаные дни, но, видимо, на этот раз им удалось помолчать подольше.
Лапочка ты мой, предупредительный. Я даже испугаться не успела.
— Идите спать, — говорит он мне как-то по-отечески. — А то сейчас заснете тут, а моим ребятам много чести будет вас на руках носить, юная леди.
Ну, ладно, всеобщий ему не родной, мог и ошибиться, кому это будет много чести.
