Альтернативное будущее, где человечество освоило космос и расселилось по галактикам. Простой полет в качестве сопровождающей группы детей на курортную планету оборачивается для героини непредвиденными осложнениями, которые меняют всю её жизнь и ставят под сомнение привычный уклад существования.
— Да я до сих пор поверить не могу! Тем более мне прошлой ночью наснилось столько вариантов, как все случится, что я уже совсем не отличаю, где сон, где явь.
— Так пошли в «Щедрого хозяина», там быстро разбудят! — предлагает Тирбиш, махнув влево, где, видимо, и находится оное заведение."
"— Он еще стоит? — удивляется Азамат. — Я думал, после смерти старого Угуна «Хозяин» долго не проработает. — Он продолжает говорить, пока мы садимся в машину. — Его племянник ведь ни за что не хотел переезжать в Ахмадхот, а больше и родственников вроде бы не было живых.
— Не хотеть-то он не хотел, — говорит Тирбиш, выруливая с площади на одну из радиальных улиц, — да только старый Угун его не спросил. Устроил все так, чтобы трактир ни на день не закрывался, вы же помните, как он это умел.
Мы подъезжаем к особо глубокой луже, и Тирбиш форсирует ее, не снижая скорости. Фонтаны из-под колес, конечно, до небес, но нас даже не качнуло. Сашка бы за такую машину полцарства отдал, у него вокруг дачи дороги-то в межсезонье не лучше.
Нужный нам трактир оказывается совсем близко — оно и немудрено, Ахмадхот вообще небольшой город. Это тоже саманный дом, большой и круглый, насколько я могу судить, с маленькими окнами, подсвеченными красным и оранжевым, а над входом торчит уж очень толстый козырек. Темновато для рассматривания, свет только из окон соседних домов да из фар Тирбишева драндулета.
— Развернись, посвети, — говорит ему Азамат. — Лиза ведь не видела…
Тирбиш послушно разворачивает машину так, чтобы фары глядели на здание трактира, и становится видно, что козырек — вовсе никакой не козырек, а голова вроде змеиной. Через несколько секунд я понимаю, что все здание представляет собой гигантскую черепаху с монументальными ножищами-колоннами, подпирающими покатую крышу-панцирь.
— Ух ты-ы-ы… — протягиваю я, рассматривая исполинскую черепаху. Она правда как живая, не стилизация какая-нибудь, не намек, а просто того и гляди двинется на нас, разевая свой драконий клюв.
— Пойдем, пойдем, — посмеивается Азамат. — Налюбуешься еще на архитектуру.
А сам довольный как слон, что я так впечатлилась.
— Да уж, — говорю, — это не гарнетское стекло с пальмами.
Мужики ржут.
Внутренность «Щедрого хозяина» не уступает наружности. Там и правда красно-оранжевое освещение, не очень яркое, но видно хорошо. Потолок представляет собой гигантский зонтик, вдоль спиц которого развешаны фонарики, бусики, ленточки, шнурочки, статуэточки и прочая дребедень.
