Можете использовать эти деньги на благотворительность или на свои мелкие нужды. Ежегодно он будет пополняться, но если вам понадобятся более крупные траты, обсудим. Надеюсь на ваше благоразумие.
Он помолчал, наверное, в ожидании бурной радости и благодарности, но я просто смотрела на него. Нужно для начала в банк съездить и проверить размер щедрости, уточнять у мужа сумму сейчас как-то не хотелось.
– В ответ настоятельно требую пересмотреть свое поведение. Я готов простить вам ваши сегодняшние выходки, но больше их не потерплю.
Подумать только, он готов меня простить!!!
– Ваша щедрость не знает границ.
– Мое терпение не безгранично, Анника, – в голосе прозвучало предостережение.
– А мое вообще закончилось прошлой ночью.
– Довольно! – Шагнув ближе, он сжал мои плечи.
И я пронзительно завизжала во все горло. Нет, ну обещала же. Руки тут же убрали, и я замолчала.
– Что случилось?! – через смежную дверь спальни вбежал Робин.
– Мышь, – пронзив меня разъяренным взглядом, сообщил ему лорд.
– Скорее крыса. Мерзкая, – поправила я.
– Ну как же… Откуда?! В доме нет… – растерялся старый слуга.
– Все в порядке. Можете быть свободны, – отпустил его Дарстен.
На лице Робина отразилось понимание, и он тут же закрыл за собой дверь, оставив нас наедине. А я поймала в зеркале взгляд супруга, и он мне крайне не понравился.
– Анни-и-ка-а, – многообещающе так протянул лорд.
Я вскочила с пуфа, чувствуя острую необходимость оказаться с ним наравне. Две вещи случились одновременно: нас накрыло прозрачной сферой, а муж надавил мне на плечи, заставив сесть обратно.
– Что же вы не кричите?
Действительно. Но я впервые увидела такое проявление магии и потрясенно молчала. Мы как будто оказались в мыльном пузыре.
– А впрочем, вас больше никто не услышит, – сообщил он, подтверждая мои подозрения насчет звукоизоляции. – Хочу напомнить, что я ваш супруг и имею право прикасаться к вам в любое время, когда захочу.
Рывок, и пеньюар сдернут с моих плеч до локтей. Еще один рывок за ворот рубашки, и тонкая ткань разошлась двумя половинками, обнажая меня до пупа. На голые плечи тяжело легли мужские ладони и сжали.
– Предупреждаю последний раз, не испытывайте мое терпение, – жестко и с угрозой сказал Дарстен.
На меня нахлынули давно забытые чувства беззащитности и безысходности. Мне ясно дали понять, кто в доме хозяин и на чьей стороне сила.
Вдоволь насладившись своим превосходством и видом обнаженной груди, он убрал руки.
– Будьте благоразумны, Анника, – сказал на прощание. Окружающая нас сфера исчезла, и лорд пошел к себе.
Наверное, девочка восемнадцатилетняя после такого прессинга судорожно бы куталась в обрывки одежды, давясь от слез после пережитого унижения.
Но я не девочка.