Тимур решительно отказывается принимать букет, заявляя, что он достанется Любе для предстоящего брака. Невеста в ужасе наблюдает за ритуалом, понимая, что обстоятельства кардинально изменились - жених стал сводным дядей невестки. Скандал на торжестве разрушает все планы, создавая необычайную атмосферу юмора и переполоха в доме будущих супругов....
Похоже, «Замуж. За сводного!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот и пришлось установить у себя. Хотя сам предпочитаю двухместное джакузи. Но в нем я хоть помещаюсь полностью! А здесь колени торчат над бортиком. А спина затекает от неудобного наклона мраморных стенок.
Но чего ни вытерпишь ради любимой. Оттащить бы ее в джакузи и там хорошенько покувыркаться. Хотя за окном ночь, и с утра навалится много дел. Поэтому пока не затекла спина, нужно промыть Любины мягкие как шелк волосы и отнести ее в постель.
О коленях я стараюсь не думать. Меня сейчас больше волнует другая, более напряженная часть тела.
Люба сидит между моих ног. Трется спиной о мою грудь и пытается руководить процессом.
– Не ерзай, – шепчу угрожающе. Зарываюсь пальцами в мыльные от шампуня пряди. Осторожно массирую голову.
– Сейчас улечу, – шумно выдыхает Люба.
– Подожди, птичка, – смеюсь я. – А то полетишь в мыле.
– Конечно, – лениво тянет она и, стащив с волос немного пены, мажет мне колени. А головой ведет по плечу. – Тебе не мешало помыться!
– Я такой грязный, Люба? – хохочу, намыливая девчонке грудь и живот.
– Нет, мужчина, – отмахиваясь от моих рук, довольно фыркает она. – Мы договаривались только на мытье головы. – Быстро отстраняется и, выскочив из ванны, на цыпочках бежит в душевую, оставляя после себя лужицы на полу.
– Не упади! – ору, подрываясь с места.
С трудом выбираюсь из мраморной пыточной и на затекших ногах бреду следом.
– Ты как старый дед хромаешь, – веселится Люба, становясь под тяжелые струи африканского душа.
– Да что ты, девочка? – рыкаю, прижимая ее к мраморной стене. – От меня не убежишь…
– Я и не собираюсь, – Люба показывает мне язык и, обвив руками шею, а ногами – торс, зарывается пальцами в волосы. – Тиму-у-ур, мур-мур-мур, – напевает довольно.
Никто и никогда не произносит мое имя как она. Да я с ума схожу, когда слышу это мурчание. И готов просто сдохнуть от счастья.
– Какой срок? – спрашиваю, когда, вернувшись в постель, Люба укладывается поудобней в кольце моих рук.
– Восемь недель, – приподнимается она на локте.
– Спи уже, – довольно чмокаю в нос. И сам закрываю глаза.
Но сон не идет. Прислушиваюсь к дыханию Любы. Моя девочка спит после долгого дня. И боюсь пошевелиться, чтобы не разбудить. Осторожно кладу руку на живот и пытаюсь осознать новую реальность.
У нас будет ребенок.
