Она тут же пришла в себя и даже попыталась улыбнуться.
– Что ж, не доверяешь – твое право. Идем.
– Что ты делаешь, Ганна?! Что скажет господин? Он живого места от нас не оставит!
Тирэн возник передо мной, преграждая путь щитом.
– Поблагодарит еще, – хмыкнула воительница, – когда поймет, какую услугу ему оказали. Вот здесь остановимся.
Мы подошли к пригорку и огляделись. Ничего нового не происходило: воины грозно высматривали кого-то на севере, распределившись по всей долине и не издавая ни звука. Нападающих тоже не было слышно.
– Это неправильно, – нахмурился Тирэн, с удивительной легкостью удерживая в руках щит. – Нам нужно вернуться. У меня такое чувство… Что-то не так.
– Все так! – хмыкнула довольная Ганна и с силой толкнула его плечом. Мальчишка охнул. Накренившись, он стал заваливаться на левый бок, при этом беспомощно глядя на меня.
Испугавшись за него, я среагировала моментально, даже не успев подумать. Вырвав тяжеленный щит из рук, отбросила ненужную пока вещь в сторону. Не знаю, откуда силы взялись. Видимо, от страха. Протянув руки к упавшему Тирэну, услышала позади мужской вскрик:
Я оглянулась, так и застыв в согнутом положении. Сердце стучало, как сумасшедшее, а время, казалось, остановилось. Недалеко от нас стоял хастариец в одеждах Ригула. Высокий, поджарый, в дорогом костюме, он смотрел на меня пепельно-серыми глазами и ругался так, как не подобает приличному человеку.
– Шельмовка! Идеталья! Моя рука!
– Скорее! – Ганна с выпученными глазами бросилась к пострадавшему, наступив на отброшенный мной щит. Им-то и попало этому то ли хастарийцу, то ли ригулийцу. – Вытаскивайте нас отсюда! У нас нет времени!
– Ты, – прошипел незваный гость, посмотрев на рыжую деву, – от тебя требовалось так мало! И что ты сделала?! Пшик! – Он смешно выпустил воздух ртом и взмахнул здоровой рукой, изображая фейерверк. – Она сбила мои силки! Нет их, смотри! Как Хамиру идти назад?
Словно завороженная, я проследила за пальцами мужчины, а Тирэн, пользуясь общим замешательством, рванул вперед, отталкивая меня. Из его рук вылетел нож, а губы шепнули:
Негодяй легко увернулся, ловко поймав оружие здоровой рукой. И тут же, не задумываясь, всадил его в живот совершенно обалдевшей Ганны. Она даже не закричала. Так и стояла, удивленно глядя на свои окровавленные руки. Впрочем, я, лежа на земле, делала то же самое, не в силах поверить в реальность происходящего.
– Харум! – крикнул убийца и, отступив назад, прямо в стену из земляной насыпи, поманил меня пальцем.