Но теперь все позади, и вскоре я…
Она снова поморщилась и схватилась за живот.
– Что с тобой? – нахмурившись, спросил отец. – Позвать лекаря? Тамира!
– Оурэн!!! – прокричала она в ответ, в отчаянии хватаясь за его рубашку и заглядывая в глаза. – Оурэн…
Тело мамы выгнулось. Она захрипела, упала на подушки, заметалась, в кровь кусая губы.
– Лекаря!!! – прохрипел отец, подхватывая супругу на руки. – Сюда!!! Немедленно! Лекаря!!!
Мама стонала, плакала и мяла его рубашку. А он рванулся к двери, крепко прижимая ее к себе и повторяя, словно в бреду:
– Лекаря! Сюда… лекаря госпоже! Пожалуйста…
Картинка померкла, чтобы опять смениться мирным летним пейзажем. Я моргнула, склонилась вперед, вытянула руку, провела ею в воздухе и замотала головой.
– Нет! Где они?! – Обернувшись к Фриде, вскочила и, чувствуя, как слезы застилают глаза, взмолилась: – Верни.
Она покачала головой и, тихо вздохнув, сжала мою ледяную ладонь, словно разделяя боль надвое, забирая частицу себе.
– Верни, – повторила я, подбегая к окну. – Еще один раз. Всего один.
Ничего. Опершись на стену, я качнулась и едва устояла на ногах. Фрида протянула руку, словно хотела меня поддержать, но я отшатнулась. Голова шла кругом, сердце колотилось, будто сумасшедшее.
– Что это было? – шепотом спросила у рабыни. – Ты создала эти видения? Эти… иллюзии?
Она покачала головой.
– Но что тогда? Не хочешь же ты сказать, что способна показывать прошлое?
Девушка спокойно кивнула.
– Нет! – Я зло усмехнулась и погрозила ей пальцем. – Нет! Мама умерла во время родов. Не приходя в сознание. А отец ее никогда не любил. И меня не любил. Потому что я – девочка! Потому что, родись у него хоть один сын, – тот стал бы наследником Лавитарии, ведь у дяди есть только дочь. Потому что несколько беременностей заканчивались для мамы болью и потерей детей! Но он снова и снова заставлял ее идти на это… Отец хотел власти, хотел сына, а на нас с мамой ему было плевать!
Фрида внимательно выслушала мою пылкую речь, пожала плечами и, как всегда, промолчала.
– Говори! – гневно закричала я, окончательно теряя контроль. – Требую ответа! Говори со мной! Ты все придумала!
Рабыня вздрогнула, словно от пощечины. Уставившись на меня бездонными черными глазами, она с необъяснимым трепетом коснулась своих губ и тихо, словно сама боялась происходящего, сказала на удивление приятным мелодичным голосом:
Мы обе затихли. Я и вовсе дышать перестала, наблюдая за тем, как шевелятся губы безмолвной доселе девушки. Буквально в эту же минуту ворвался Эд, крикнув свойственное ему: «Тук-тук, девочки! Представляю, как вы соскучились! Тирэн, стереги у двери!».
Переглянувшись с Фридой, я быстро отвернулась к окну, чтобы лицо не выдало моего волнения.