Автор
В глухой деревне жительница с головой искала отступной уголок для раздумий, словно гусеница на паразитном растении. Каждый камень и полкилоярная щекотала ее нервы в поисках того, что мог бы заменить родителей — молчаливого зверя, которого она теперь готова выдать замуж ради спасения своей маленькой деревушки....
Напротив, прямо возле крыльца, стоят ребята с соседнего факультета, посматривают весело на нас, переговариваются, кивая друг другу по очереди и явно подначивая подойти.
Я хмурюсь, прекрасно понимая, что Лаура это тоже все видит, но не делает попыток как-то предотвратить знакомство. Наоборот, разворачивается так, чтоб парням было лучше видно, и начинает демонстративно медленно сосать мороженое.
Это выглядит настолько пошло, вульгарно, что, увидь подобное мой папа, тут же надавал бы мне по щекам просто за то, что я рядом стояла с такой распутницей.
Торопливо отворачиваюсь, начинаю бормотать что-то про занятость, прикидывая, как бы побыстрее уйти отсюда, но Лаура перехватывает меня за локоть, смеется:
— Господи, девственница-одуванчик! Ну чего ты напугалась?
— Зачем ты так? Они же подумают, что ты… Предлагаешь?
— Ну и что? — удивляется она, как всегда, поражаясь моей закомплексованности, — почему нет? Вон тот — очень даже ничего… Спорим, у него большой…
— Хватит, — торопливо обрываю я ее, по опыту зная, что, если не прекратить вовремя, то меня ждет очередная бесстыдная история ее похождений.
Нет, Лаура — хорошая девушка, она весёлая, общительная и добрая. Но, как и многие местные девчонки, слишком… Легкая на общение с парнями.
Или это я — слишком сложная.
Но мне по-другому никак, воспитание такое.
Папа и так с трудом поддался на мои и мамины уговоры, и отпустил меня учиться в университет, находящийся на другом конце Стокгольма. Он бы с большим удовольствием вообще не разрешал мне получать высшее образования, искренне считая, что женщине оно ни к чему.
Иногда я поражалась тому, как, при настолько закостенелых взглядах, его так хорошо принимают в компании, где он работает начальником склада, да еще и считают отличным специалистом.
Похоже, все свои средневековые замашки он оставляет для семьи. Мама, вышедшая за него замуж по обычаям нашего народа еще в шестнадцать лет, настолько привыкла полностью подчиняться его словам и действиям, что даже переезд с Родины в другую страну не изменил ее нисколько.
А вот я, с пяти лет ходившая сначала в начальную школу в Стокгольме, потом в среднюю и, наконец, в старшую, уже мыслила по-другому.
