Автор
В глухой деревне жительница с головой искала отступной уголок для раздумий, словно гусеница на паразитном растении. Каждый камень и полкилоярная щекотала ее нервы в поисках того, что мог бы заменить родителей — молчаливого зверя, которого она теперь готова выдать замуж ради спасения своей маленькой деревушки....
Что за глупости? Как это — женаты? Когда?
— Почему я, думаешь, сегодня задержался? Глянь в бардачке.
Я открываю бардачок и вынимаю… Два паспорта! Новых.
Открываю один, уже зная, что увижу.
Свое фото и фамилию. Не свою.
— Теперь ты Наракиева, — смеется Азат, — моя жена. Перед государством тоже.
— Но… — я складываю дрожащими руками документы обратно в бардачок, — как же… Мое согласие?
— Оно не требуется.
Я захлопываю бардачок, отворачиваюсь к окну, пытаясь успокоить сумасшедше бьющееся сердце.
То есть, он просто отдал документы и их… сделали?
Мне подобный поворот событий не приходил в голову! Что все может быть настолько просто.
Или у него слишком много власти?"
"— Чем занимается твоя семья, Азат? — спрашиваю тихо, не глядя на него.
Азат, похоже, ждал от меня совсем другой реакции, может, гнева, крика, плача, упреков… Но не моей холодности. И не моего интереса к его семье.
Что, Зверь, неужели я сумела тебя удивить?
— Наша семья, — поправляет он, после небольшой паузы, — наша, Наира.
— Бизнес? Нелегальный? — вопросы вырываются помимо воли. Хотя, что мне уже терять? Я же в семье, да?
Азат в ответ громко смеется:
— Да ты что, сладкая, какая нелегальщина? Нет, у нас все законно. Мы дружим с властями.
— Да, мне что-то говорили… Родство с президентом?
— Не без этого…
— Зачем тебе я? — меня все-таки мучает опять этот вопрос, и, хоть я себе и напоминаю заевшую говорящую игрушку, но все-таки задаю его, — зачем, Азат? Моя семья небогата, и власти у нас нет… Зачем тебе такое родство?
— Я же говорил, сладкая.
— Но… Зачем замуж? Ты же сам говорил, что я… Не подхожу тебе?
— Я говорил другое. Я говорил, что ты воспитана неправильно, сладкая. И что рано стала встречаться с мужчинами… — тут он хмурится, окидывает меня внимательным взглядом, отвлекаясь от дороги, — хотя теперь я сомневаюсь в этом… Слишком ты… Неправильная.
Я молчу. Говорить о том, что он ошибается и что меня воспитывали очень даже правильно, а все произошедшее — дикое стечение обстоятельств, я не собираюсь. Незачем. Пусть думает, как ему хочется.
— Ладно, приехали, выходи, сладкая.
Он неожиданно тормозит, и я удивленно оглядываюсь, не делая попыток выйти из машины.
Мы на возвышении, куда легко доехала мощная машина, свернув с асфальта в бездорожье.
