Автор
В глухой деревне жительница с головой искала отступной уголок для раздумий, словно гусеница на паразитном растении. Каждый камень и полкилоярная щекотала ее нервы в поисках того, что мог бы заменить родителей — молчаливого зверя, которого она теперь готова выдать замуж ради спасения своей маленькой деревушки....
Неудивительно, что ищем поддержку друг в друге.
— Наи… — шепчет он, обдавая жарким дыханием мои губы, — красивая такая… Пустишь меня?
Я удивленно хлопаю ресницами, не понимая, о чем он. Куда его пускать?
Азат усмехается, считывая мою эмоцию и целует.
Сразу глубоко проникая языком в рот, словно… Словно вылизывает меня изнутри! Это так странно, это так… волнующе.
Все его прежние поцелуи меркнут перед этим: мягким, глубоким, настойчивым и в то же время аккуратным.
Он обхватывает меня за щеки, отстраняется, смотрит в мои потерянные глаза, а затем опять приникает к губам.
Я только растерянно обнимаю его за шею, ощущая, как кожа начинает плавиться изнутри, как дрожь мурашками разбегается по телу. Это одновременно сладко и страшно.
Азат перестает терзать мои губы, что-то бормочет, спускается горячими губами ниже, к шее и находит какие-то такие местечки, от прикосновения к которым меня словно током бьет.
Я лишь сдавленно ахаю, когда он касается языком ямочки между ключицами, выгибаюсь невольно, сквозь туман в голове слышу треск ворота блузки, и, через мгновение — горячие губы на груди.
Он что-то такое делает со мной, отчего начинает трясти еще сильнее, неосознанно зарываюсь пальцами в густые черные волосы, то ли остановить хочу, то ли, наоборот, продлить все. Сделать так, чтоб не прекращал!
Это сладко, это так сладко, ох!"
"Не замечаю, как остаюсь без белья, как жадный рот исследует уже впадинку пупка, движется ниже, освобождая от оставшейся одежды.
Я не могу раскрыть глаз, настолько остро все, настолько чувственно.
— Сладкая… Какая сладкая… — он опять возле уха моего губами водит, целует опять, что-то трогает внизу пальцами, и я вскрикиваю от неожиданности и стыдного удовольствия.
Я знаю, что он делает, он уже со мной это делал, доводя до пика ужаса, смешанного с наслаждением. Но тогда это все было через одежду… Хоть какая-то преграда… А теперь я ощущаю, что никаких преград нет.
Вообще нет ничего между нашими телами, нашей горячей кожей… И осознание этого заставляет обжигающую волну стыда пройти от кончиков пальцев до макушки.
