Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Кэтрин огорченно закусила губу. Будь у нее больше времени, она сумела бы убедить юношу принять помощь.
Уильям решительно покачал головой:
— Мне ничего не нужно, мисс.
— Я живу в отеле «Ратледж». Если захочешь повидать меня или если я могу что-нибудь для тебя сделать…
— Я не стану беспокоить вас, мисс Кэти. Вы всегда были ко мне добры. Однажды, когда я болел, вы принесли мне лекарство, помните? Подошли к соломенному тюфяку на кухне, где я лежал, и укрыли меня одним из своих одеял. Вы сидели на полу и разговаривали со мной…
— Мы уезжаем, — вмешался Лео, бросив Уильяму монету.
Уильям поймал ее на лету. Опустив кулак, он угрюмо посмотрел на Лео. Лицо его вытянулось и застыло. Жадность боролась в нем с обидой.
— Спасибо, мистер, — пробормотал он, чудовищно коверкая слова.
Твердо держа Кэтрин за локоть, Лео подвел ее к экипажу и помог подняться на подножку. Когда девушка уселась на узкой подушке и посмотрела в окно, Уильям уже исчез.
Пассажирское сиденье оказалось до того тесным, что пышные юбки Кэтрин накрыли бедро Лео.
Разглядывая профиль Кэтрин, Лео поймал себя на мысли, что она выглядит суровой и неприступной, совсем как прежняя мисс Маркс.
— Вам ни к чему было тащить меня к экипажу, — заговорила девушка. — Вы были грубы с Уильямом.
Лео пожал плечами без малейшего раскаяния.
— Наверняка позднее, спокойно все обдумав, я буду чувствовать себя ужасно.
— Я еще о многом хотела спросить его.
— Да, не сомневаюсь, вы могли бы многое узнать от него о срамных болезнях.
— Уильям был очень милым мальчиком, — тихо произнесла Кэтрин. — Он был достоин лучшей участи. Бедняга начал работать, едва научившись ходить. Чистил туфли, носил тяжелые ведра с водой вверх и вниз по лестнице… У него не было семьи, никто ничему его не учил. Неужели в вас нет ни капли сочувствия к несчастным и обездоленным?
— На улицах полно таких детей.
