Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Язык Лео скользнул по нежной коже Кэтрин, голова ее склонилась на плечо.
— Не знаю, зачем вам все эти хлопоты, — пролепетала она. — Вы очень добры.
Лео вскинул темную голову, встретив в зеркале взгляд Кэтрин. Пальцы притронулись к ее горлу, там, где он только что ее целовал.
— Я лишь хотел, чтобы вы могли ясно видеть.
«Мне кажется, я уже начинаю», — собиралась сказать Кэтрин, но в это мгновение в комнату вошла Поппи.
Той ночью Кэтрин спала плохо, то просыпаясь, то вновь проваливаясь в забытье. Ее мучили кошмары, казавшиеся подчас едва ли не более реальными, чем сама ее спокойная, безмятежная жизнь.
Сны переплетались с воспоминаниями. Пугающие, мрачные картины прошлого проносились перед ее глазами, будто пестрые изображения в «волшебном фонаре». Она увидела себя девочкой, бегущей по дому бабушки. Старуха сидела за столом и писала что-то в конторской книге."
"Ворвавшись в комнату, Кэтрин бросилась к ногам бабушки и зарылась лицом в пышные черные юбки. Костлявые пальцы старухи взялись за мокрый от слез подбородок девочки, заставив ее поднять голову.
— Алтея говорила с тобой? — Глухой голос бабушки походил на шелест сухих листьев, трущихся друг о друга.
Кэтрин всхлипнула, рыдания мешали ей говорить.
— Да… но я не поня… не поняла.
Бабушка протяжно вздохнула, прижимая к себе голову Кэтрин, и погладила внучку по голове.
— Разве Алтея недостаточно ясно тебе объяснила, что тебя ждет? — проскрежетала старуха. — Положим, ты не особенно умная девочка, но и не дурочка. Что ты не поняла? Перестань реветь, ты ведь знаешь, я терпеть этого не могу.
Кэтрин зажмурилась, силясь остановить слезы. От волнения у нее сдавило горло.
— Я могла бы делать что-то другое. Что угодно. У меня должен быть выбор.
— Ты не хочешь стать такой же, как Алтея? — с неожиданной мягкостью спросила старуха.
— Не хочу.
— И не хочешь быть такой, как я?
Кэтрин боязливо помедлила и слегка качнула головой, не решаясь снова сказать «не хочу». Она давно успела усвоить, что бабушка не любит лишних слов. Многословие всегда раздражало старуху.
— Но ты уже похожа на нас, — проскрипела бабушка. — Ты женщина. Все женщины шлюхи, такова жизнь, дитя мое.
Кэтрин застыла, боясь пошевелиться.
