Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
Не спешите, сохраняйте равновесие… — Кэтрин неуверенно повертела в руках петлю, у Лео участилось дыхание. — Да, вот так. Да. О Господи, я люблю вас. — Лео облегченно перевел дыхание, увидев, что Кэтрин справилась с заданием: веревка плотно обхватила тело. Он передал свободный конец Гарри. — Держите крепко.
— Не сомневайтесь. — Гарри в два счета обвязал веревку вокруг талии.
Лео снова перевел взгляд на Кэтрин. Она что-то произнесла, хмуро сдвинув брови.
— Вы что-то сказали, Маркс?
— Вам не обязательно было говорить это.
— Что?
— Что вы любите меня.
— Но это правда.
— Нет, не правда. Я слышала, как вы говорили Уин, что… — Кэтрин замолчала, силясь припомнить слова Лео, — женитесь лишь в том случае, если будете твердо уверены, что никогда не полюбите невесту.
— Я часто говорю глупости, — возразил Лео. — Мне и в голову не приходило, что кто-то примет всерьез мои слова.
В борделе открылось окно, показалось недовольное лицо одной из девиц.
— Девочки пытаются заснуть, а у вас тут такой крик стоит, что и мертвого разбудит!
— Мы скоро закончим, — крикнул Лео, сердито глядя на женщину.
"Девица перегнулась через подоконник:
— Что вы делаете на этой чертовой крыше?
— Не ваше дело, — отрезал Лео.
Открылись другие окна, появилось еще несколько голов, послышались нестройные возгласы.
— Кто она такая?
— Она собралась спрыгнуть?
— Боже, да она разобьется в лепешку. Какая мерзость!
Казалось, Кэтрин не замечала внимания публики.
Подслеповато щурясь, она смотрела на Лео.
— Так вы говорили серьезно? — спросила она.
— Мы обсудим это позднее, — предложил Лео. Взявшись за раму, он перекинул ногу через подоконник. — А сейчас я хочу, чтобы вы встали на карниз, держась руками за стену дома. Осторожно.
— Вы сказали правду? — повторила Кэтрин, не двинувшись с места.
Лео недоверчиво нахмурился.
— Боже милостивый, Маркс, неужели именно сейчас вы решили проявить упрямство? Вы хотите, чтобы я открыл вам свои чувства на глазах у своры публичных женщин?
Кэтрин решительно кивнула.
— Ну же, дорогуша, скажи ей!
Остальные с восторгом подхватили:
— Давай, давай, милый!
— Говори, красавчик!
Гарри, стоявший позади Лео, медленно покачал головой:
— Если это заставит ее слезть с проклятой крыши, признайтесь, черт возьми.
Лео наклонился вперед, держась за раму.
— Я люблю вас, — отрывисто бросил он, глядя на маленькую съежившуюся фигурку девушки. Лицо его вспыхнуло.
