Автор
В августе 1852 года в Гэмпшире, Англия — мир женщины с именем Кэтрин. Все знают, что гувернантки обычно бесшумны и послушны, но Лео Рамзи, лорд Хатуэев, не может понять, зачем ему была устроена именно эта Кэтрин. Она не тиха и покорна, а дышит своей жизнью и мыслями, словно солнечный луч в затяжном мраке истории....
— Понимая, что несет полную бессмыслицу, Кэтрин едва сдержала желание отвесить самой себе подзатыльник.
— В два часа ночи я почти всегда бываю в кровати и либо сплю, либо… Не думаю, что мне стоит уточнять, чем я занимаюсь в другом случае.
— Я лишь хотела убедиться, что у вас нет лихорадки, — объяснила Кэтрин, заливаясь пунцовой краской. — Не нужно ли вам чего-нибудь.
— О да, нужно, как вы успели убедиться.
Кэтрин никогда еще не испытывала подобной неловкости. Она готова была провалиться сквозь землю.
— Вы никому не скажете? — с усилием выдавила она из себя.
Лео усмехнулся:
— Вы боитесь, что я начну болтать о наших ночных свиданиях? Нет, Маркс, мне от этого никакой выгоды. И к моему огромному сожалению, мы не совершили почти ничего предосудительного, чтобы распускать сплетни.
Красная, как вишня, Кэтрин подошла к краю стола, где лежали рисунки и обрывки бумаги, и сложила их в аккуратную стопку.
— Я сделала вам больно? — смущенно пролепетала она, вспомнив, как неосторожно толкнула Лео в раненое плечо.
Лео помедлил, прежде чем ответить.
— Нет, после вашего ухода мне полегчало. Но черт его знает, что со мной будет к ночи.
Кэтрин охватило раскаяние.
— Простите, мне так жаль. Может быть, нам стоит приложить вам припарку?
— Припарку? — растерянно повторил Лео. — Мне на… О, так вы говорите о моем плече?
Кэтрин недоуменно моргнула:
— Конечно, мы говорим о вашем плече, о чем же еще?
— Кэт… — Лео отвел глаза. К удивлению Кэтрин, его голос дрожал от смеха.
— Где?
Лео ответил Кэтрин выразительным взглядом.
— Вы хотите сказать… — Щеки девушки снова запылали, когда она поняла, о чем говорил Лео. — Ну, меня не волнует, болит ли у вас там, я беспокоилась о вашей ране!
— Что ж, это меня успокаивает, — заверил ее Лео самым серьезным тоном, хотя в глазах его плясали насмешливые искры. — А что до другой боли…
— Ко мне она не имеет ни малейшего отношения, — поспешно выпалила Кэтрин.
— Позволю себе не согласиться с вами.
Битва закончилась бесславно. Продолжать разговор, сохраняя достоинство, было невозможно. Оставалось лишь позорно ретироваться.
— Я ухожу, — заявила Кэтрин.
— А как же книги, которые вы хотели взять?
— Я заберу их позже. — Она повернулась, чтобы уйти, но задела широким рукавом стопку рисунков, которую только что выровняла. Листы разлетелись по полу. — О Боже.
