Например, оторвать на фиг…
Я немного посопротивлялась своим горячим желаниям и насущным потребностям, а потом решительно заявила:
— Вы бы оделись, что ли… А то Севда нас не так поймет… и мириться не будет!
Терейн поймал мой кровожадный взгляд плохой девочки, засмущался и по-спартански быстро привел себя в надлежащий вид: ничего лишнего не высовывается, не вываливается и вообще ничего не видно. Облегченно вздохнув разом, но по разным причинам, мы машинально пожали друг другу руки и начали конструктивный диалог:
— Терейн, мне нужна помощь!
— Мне очень нужна помощь! — Уже с нажимом и демонстрацией кадуцея.
Кадуцей отвели, меня щелкнули по носу и…
— Что мне за это будет?
— С женой помирю, — выдвинула я рацпредложение.
— Не хочу! — помотал головой бог. — Она мне изменила!
— С ума сошел! — возмутилась я. — Откуда непроверенные данные? Уволь своих резидентов!
— Они проверенные! — упорствовал бог. — Я видел стенограмму свидания!
— Чего ты видел? — закатила я глаза. — Это мои художества — от скуки на все руки.
— Рук там было мало! — пробурчал Терейн. — В основном там красочно представлялись другие части тела.
— Это я конспектировала, как буду мстить Рицесиусу, — призналась я, краснея. — Немного переборщила…
Терейн заинтересовался:
— Немного?.. — Кто-то весьма впечатлился размером моей мести и начал вглядываться в хрупкую девушку как-то уж слишком пристально.
Я в это время рассматривала верхушки колонн, небо и думала о ремонте, мытье посуды и погоде, не подпуская к себе настойчивое желание провалиться от стыда под землю. И даже, в несвойственной мне щедрости, подписала стыду годичный оплачиваемый отпуск с сохранением места и звания, пообещав по мере сил скучать и горячо надеяться на возвращение.
— Чуть-чуть! — кивнула я, все так же блуждая рассеянным взглядом по небосводу.
— Не врешь?! — слегка поохладел бог в своей необузданной ревности.
— Чтоб меня всю жизнь парфенушки одевали! — поклялась я. И показала, во что они вырядили Сухлика.
Шатен пару минут выглядывал из-за трона, оценивая нечто в пиджаке, рубашке и клетчатых штанишках… по колено. Клетка, кстати, была зелено-желтая. Рубашечка — оранжевая. С пышным жабо на груди (в жабо присутствовали вкрапления люрекса). Пиджак ярко-сиреневый.
Сейчас парфенушки подбирали несчастному юноше обувь. Пары ботинок были одна другой краше — что по цветовой гамме, что по дизайну. Были отброшены красные, сиреневые и лиловые, выбор оставался между черно-красными ботиночками в клетку, неоново-салатовыми и ультрасиними кедами. Зрелище не для слабонервных!
Севда плевалась ядом и ругалась, как базарная торговка. Парфенушки радостно суетились, доказывая, что «красиво». Вьюнош, кажется, готовился упасть в обморок.