Как говорится, нет худа без добра! Наши бесконечные приключения невольно позволили выполнить не определенные заранее дополнительные требования.
Результат нас ошеломил. Подковы, вырвавшись из наших рук, взлетели в воздух и раскалились добела, а напоследок, еще ярче воссияв поочередно всеми цветами радуги, соединились в одну. Она мягко опустилась к моим ногам, стремительно остывая, будто кузнецы ее после поковки сунули в ведро с ледяной водицей.
Горгулы, покачиваясь и прикрыв глаза, повторяли за нами каждое слово. А потом… начали трескаться!
— Это что такое? — спросил шепотом я деверя и ее величество.
— Откуда мне знать? — все так же шепотом ответила Иалона, находясь на грани обморока.
Денис изумленно наблюдал за происходящими переменами. Ведун из задних рядов снова порывался что-то выкрикнуть.
Немного подумав, я все же пришел к определенному выводу. Подхватив подкову с земли, заорал командным голосом:
— ОТСТАВИТЬ!!! Мне надобны помощники и слуги, а не мертвые камни!
Помогло. Горгулы перестали трескаться, оживая и начиная двигаться.
— С-спасибочки! — дрожащим хриплым голосом отозвался главарь, резкими движениями крыльев отряхивая с тела каменную крошку. Лапы его подламывались, морда опущена. — Спасб…
— Сами виноваты! — зло отрубил Браторад, который все-таки к нам пробился. — Могли подчиниться и одной подкове. Так нет же! Сильно хитрыми заделались? Трех потребовали? Сами себя и перехитрили! Могли быть друзьями и слугами, а стали — рабами на пятьсот лет! И нечего нас винить! Упрекайте сами себя.
Горгул горестно потупился:
— Оно канешно… Дык, кто ж знал…
— А теперь давай присягу королеве Иалоне, как положено! — потребовал я.
— Э-э-э нет, — хитро скосил птичий глаз неугомонный горгул. — Табе!
— Почему это мне? — Я с этой чехардой так утомился, что уже не было сил пререкаться.
— А ей бы камни достались, — простодушно заметил командир горгулов. Повторил: — Табе!
— Ну и шут с ним, дайте клятву хоть кому-нибудь из нас троих! Только быстрее! — рявкнул я. — Нашел время разводить со мной базар! — Повысил голос: — Да не ты один, а все!
Мрачные горгулы дружно встали на колени и затянули литанию на шипящим языке, который мне был незнаком, изредка приквакивая. Я терпеливо дослушал это унылое, протяжное песнопение, а когда оно закончилось, заявил:
— А теперь — на нашем языке!
— Табе на горгульем мало? — попробовал снова торговаться главный.
— Откуда мне знать, — возразил я. — Может, вы меня сейчас всем строем обругали матерно? Давайте на нашем!
Досада, нарисовавшаяся на тупых мордах, ясно указала на правильность догадки.
— НУ?!! БУДЕМ КЛЯСТЬСЯ ИЛИ КАМЕНЕТЬ?! — взревел Гневливый, поигрывая посохом. После этого крылатые громадины больше не спорили, поклялись как положено.