Как у вас там в сказках: «Тьфу-тьфу-тьфу, русским духом пахнет»?
— Намекаешь — от меня чем-то смердит? — смертельно оскорбилась я, подозрительно принюхиваясь.
— Нет. Просто предлагаю после страстной встречи с собачьими поцелуями принять ванну, — усмехнулся уже полностью пришедший в норму красавчик.
— А чашечку кофе чего не предлагаешь? — окрысилась я в ответ, соображая, можно ли это считать за намек на вытекающие последствия?
— Хочешь?! — У кого-то загорелись глаза и начали раздуваться ноздри. Тоже мне инструктор по верховой езде!
Ой, что-то тут не так! Все это гостеприимное употчевание крайне подозрительно. Подозрительнее не бывает. То спаивает, то в ванне, как сельдь пряного посола, замачивает, то кофе травит. Чем я ему так не приглянулась?
— Нет! — в который раз отказалась я. Перевела стрелки: — А зачем ты держишь аралёзов?
Иртихал закатил глаза и вдруг честно сказал:
— Из вредности! Выиграл когда-то в карты у Рицесиуса в юности по глубокому подпитию и с тех пор с ними и мучаюсь.
— Так отдай обратно, — посоветовала я, удивляясь божьим отношениям.
— Фиг ему! С добрыми глазами! А не обратно… — как-то не по-взрослому отреагировал бог. — Он со мной властью не делится, а ведь мы родные братья! И я старший! Я!!! А не он!
— Хм-м, — озадачилась я, начиная кое-что соображать. — Так вы в контрах? По-братски, так сказать?..
— И ты, значит, мечтаешь отомстить?
Небрежное, даже сказала бы ленивое пожатие широких плеч.
— И я, следовательно, дура и крайняя?! — Внутри начало клокотать.
— Учти, это не я сказал, — фыркнул Иртихал.
— И весь сыр-бор из-за каких-то столетних детских обид?.. Я буду отдуваться за черт знает кого вообще неизвестно с какой дури?!
— Да вот как-то так…
— Угу-у, — согласилась, прокручивая в мозгу последствия своего необдуманного поступка и тихо офигевая.
Как же я вляпалась! Это ж надо было так умудриться! Повелась на родственные связи! Ага.
Не зря же меня Севда с Терейном отмазывали, как могли, и никуда с зеленоглазым «дедушкой» не пускали. М-дя-а-а, если мозгов нет, так своих не вложишь… А если попробовать договориться?
— Иртихал, — я призывно заулыбалась, скалясь, словно Дед Мороз на Рождество, и трогательно прижала к груди наволочку и кадуцей, — а на каких условиях ты меня отсюда выпустишь?
— Ни на каких! — с несказанным удовольствием осклабился брюнет. — Ты мне здесь нужнее. Кстати, — поднял указательный палец вверх. — Могу тебя поздравить — для всех остальных ты умерла.