Мастерски воткнет ее горло тому самому ближнему и придушит. На всякий случай, чтоб не вздумал оживать, гаденыш… М-да… гуманист. Средневековье, как я погляжу, особо правами человека не заморачивалось…
— Илона просила передать… — снова завел шарманку будущий объект таксидермиста.
Всеобщий паралич дыхательных путей.
— …Она решила проявить доброту и понимание и осталась на месячный срок замещать меня на посту верховного бога. Всем «оревуар» и «ариведерчи!» — С этими словами бог испарился.
— Ой, мама! — Королева побледнела и вплеснула руками. Мне хотелось упасть на пол и забиться в судорогах смеха. Безумие, говорят, заразно. А к заразе этого мира я, видимо, не иммунен.
— Умрем молодыми! — оптимистично заявил Деррик. Чихнул и добавил: — Весь мир будет за этот месяц сметен с лица земли! — Благоговейно выдохнул: — Я Илону знаю!
— Мама!!! — вскричала Светка и снова грохнулась в негигиеничный обморок, чтобы отдохнуть на холодном и относительно грязном полу.
Замечу, ловить ее никто не спешил. В конце концов эта почетная роль досталась Деррику, который умело сплавил девушку на попечение слуг. Те крутили носами, глядя на ее нескромный прикид, но своевольничать не посмели.
Лечение довершила королева, снова щедро полив «беспамятную» Светлану из графина розовым вином. Мои аплодисменты! Я начинаю восторгаться ее хладнокровием!
А у нас начался форменный кавардак… В общем, с небольшой натяжкой это можно было обозначить как «эмоциональный обмен мнениями». Как всегда, с громадным отрывом солировал Кондрад.
— Не повезло нам, однако! — оценил до конца я масштаб ужасающей катастрофы. — Илона на троне — это…
В общем, их мир на пороге веселой и занимательной гибели. Прав Деррик, зуб даю!
— А связаться с Илонкой можно? Мужа под бок вернуть, умные советы там по управлению миром передать?
— Можно-можно, почему ж нет? Хоть щас! — мрачно согласился Деррик, дергая за рукав и спасая от пролетевшего надо мной снаряда.
Кондрад снова начал атлетическую разминку, вокруг свистели щепки и обломки.
— Если попадешь к этому сумасшедшему под горячую руку — в тот же день будешь беседовать со своей сестрой на небесах, клянусь богом! — Деррик продолжил.
Меня подмывало спросить: «Каким именно богом?! У вас же их нынче много развелось?»
А знаток божественной иерархии вещал:
— …Может быть… если пробьешься. К верховному богу не всех допускают, только святых или избранных. — Лукаво спросил: — Ты святой? Или примеряешь корону мученика?
Я поперхнулся.
