Дорогая ваза летит на пол и рассыпается на тысячу осколков. Я топаю ножкой и кричу что есть мочи: "Не поеду я ни на какой бал! Мне к экзаменам нужно готовиться!" Папенька кричит Глашку, маменька изображает сердечный приступ. В этой жизни все рушится, как ваза, и все скандалят, как семья мальчика-некроманта на экзамене....
Бедные Николаша и Синеглазка. Теперь понимаю, почему декан боевиков периодически вздрагивает при моём появлении. У Аристарха Валерьевича заметила нервный тик левого глаза. Не, Сонь, надо повзрослеть. А то так и запомнюсь, как главная пакость академии. Но это потом. Сначала отомщу.
Иллюзия радуги медленно расползалась по фасаду. Резерв на сегодня опустел. Никогда не думала, что намагичить столько «украшений» так тяжело. Я даже устала. А может это из-за того, что день не задался. Но на душе стало легко. Ведь у герцогов тоже настроение испортится.
Закончив с приготовлением шалостей, мы отправились спать. Мне ведь ещё завтра с Синеглазкой отправляться за платьем. А для этого нужно набраться сил. Декану ведь надо нервы потрепать. Чтобы не отвык за каникулы от меня. Да и нервный тик нужно поддерживать.
Герцога и герцогини не было за завтраком. Но Слава проболталась, что уже началась примерка и подгон праздничных нарядов.
Заскучать я не успела. Вскоре прибыла карета, и я отправилась в торговую часть города. Эх, что-то мне подсказывает, что наряд мне не успеют приготовить. Всё же, к такому событию готовятся заранее…
Глава 60
Аристарх Валерьевич уже ждал меня у лавки портного. И всё же декан у нас до ужаса галантен: помог мне выйти из кареты (или это не воспитание, я ведь чуть не упала, запутавшись в ногах), придержал дверь, пока протискивалась в уютное и пахнущее обновками помещение.
Каждая уважающая себя аристократка должна разбираться в тканях. Но где я и где истинная аристократка? Естественно, пока женщина-портной показывала мне ткани, рассказывала о той или иной особенности, я глупо хлопала глазами и ничего не понимала.
На выручку пришёл декан. Чем удивил меня до глубины души. Я всегда думала, что некромантам положено разбираться только в качестве ткани для погребального савана. Ан, нет. Синеглазка разговаривал с женщиной на одном языке, а когда поглядывал на меня, то снисходительно вздыхал.
Да. Неправильная я. Ничего не поделаешь. И не воспитаешь уже. Поздновато. Но и предыдущие попытки папы вырастить из меня разумное существо потерпели крах. Так что нечего Аристарху Валерьевичу на меня смотреть со снисходительностью. Зато со мной не скучно.
Дальше меня проводили в уютный закуток, где женщина сняла с меня мерки.
– Вам очень повезло с женихом, – тепло улыбнулась портниха.
