Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
Весна вступала в свои права, снег давно растаял, стали появляться первые островки травки, которая несмело проклевывалась в защищенных от ветра и холода местах – под стенами домов, у заборов, возле бордюров, и радовала своим ярким сочным цветом глаз. Я долго гуляла и одна, и с Гришей, который старался уделять мне как можно больше времени. Он забрал все мои дежурства, окружил вниманием и заботой, я чувствовала себя как за каменной стеной.
Конечно, не обошлось без недовольства со стороны старших Плотниковых. Те явно не радовались невестке с приданым, рассчитывали на юную девушку, а получили не вполне юную и уже беременную от другого парня женщину.
- Ничего, девка, все образуется. Ишь ты, внук-то как за себя взялся. Был жирная туша, а тут и операцию сделал на глазах, и худеть начал.
Он выпил, крякнул в рукав, и захрумкал вкусно малосольным огурчиком, принесенным нами же из отцовского гаража.
Гриша с родителями показался в тот момент, когда дед приговаривал третью подряд стопку.
- Лера, если ты готова, пойдем, я провожу тебя домой! – неестественно высоким голосом произнес жених. – А то некоторые здесь много говорят.
- И правильно, идите погуляйте лучше, нечего тут за столом мариноваться, - поддержал дед, - чай, не на именинах.
