Вот и конец для меня, но еще не унываю: стою за гробом, каким-то неумолимым символом утраты, и плачу в полный голос — то ли из горя, то ли от того, что эта черная смерть так непривычно затопила моё сердце. Голос похоронщика остается сухим, но каждый последующий час приближает меня к темной тишине гроба....
- Иди в машину, - буркнул Шиловский, упрямо дернув щекой. – Сказал, что довезу, значит, довезу. Вам же, Денис Владимирович, девушка отказала. Так что не задерживайте нас, покиньте помещение.
Петров вспыхнул.
- Я не к тебе пришел вообще-то! – зло бросил он, выпрямляясь и становясь одного роста с Шиловским.
Мужчины глядели друг на друга взбешенными взглядами, а я чувствовала себя как героиня плохого кино между ними. Что обычно делают в таких ситуациях?
- Денис! – положив руку на локоть анестезиолога, я умоляюще заглянула ему в глаза.
- Слышал? – прокомментировал Алексей. – Девушка отказала тебе.
- Еще посмотрим! – сжав челюсти, анестезиолог поглядел на меня и накрыл мою руку своей. – Подумай еще, прошу тебя, - уже намного мягче сказал он. – Позвони, как закончишь учебу, поговорим.
Проговорив все это, он взял с вешалки куртку и вышел в подъезд, едва не толкнув посторонившегося Шиловского.
Тот с каким-то мрачным видом захлопнул дверь за коллегой, а затем шагнул в мою сторону.
- Не хочу даже спрашивать, что он здесь делал, - угрожающе начал хирург, нависая надо мной в очередной раз, - меня больше интересует, почему ты не берешь трубку. Я звонил вчера, как вышел с операционной, поздно освободился, думал заехать к тебе.
- Я спала! – с вызовом вздернула подбородок. – И потом, незачем тебе ко мне заезжать. И Денис – мой гость, не твой. Только я могу попросить его уйти или остаться. Ты здесь не хозяин!
- Гость, значит? – мрачно усмехнулся Шиловский.
Я и сообразить не успела, как он схватил меня за талию и вздернул вверх, усадив на тумбочку, отчего лежащие там ключи шмякнулись звонко на пол, но я даже проследить за ними не смогла, так как Алексей одним рывком оказался меж моих бедер, жестко уцепив за подбородок и приближая свое лицо к моему.
Если бы поцелуями можно было наказывать, то происходящее сейчас по-другому назвать было бы нельзя. Губы Шиловского оказались горячими и какими-то злыми.
- Нехер его здесь привечать! – прорычал мужчина, хватая меня за край джинсов и подтягивая к себе, отчего стало понятно – он возбужден и невероятно зол. – Если ты хочешь трахаться, то я буду делать это, пока ты не взмолишься о пощаде!
- Трахаться? - уперлась я ему в грудь обеими руками, пытаясь оттолкнуть.
