Встреча в Царском Селе стала решающей для грозной ставки: Иван Степанович несет долю в победе над германскими войсками и готовит последний штурм Венгрии. Здесь же он узнает о смертельном диагнозе, лишаясь надежного помощника в борьбе за Победу. Напряженная атмосфера Ставки, яркие персонажи и опасные решения — вот что дает жизнь роману "Запад в огне"....
— Поднимите этого гада!
Бойцы подхватили безногого под руки и поставили перед капитаном. Тимофей вытащил из планшета карту и потребовал:
— Покажи, где искать Гамулу!
— Присесть хоть дайте, нога у меня разболелася. Кровоточить, поди.
— Ничего, потерпишь! С парашютом прыгал, не сдох ведь, и здесь тоже не помрешь!
— Сам не ведаю, как приземлився, думав, разобьюся.
— Лучше бы ты, гнида, и вторую ногу себе сломал. — Лицо диверсанта было бледным. — Ладно, посадите его на пень, — разрешил Романцев. — А то еще околеет раньше времени, а он нам живой нужен.
Диверсант опустился на поваленное дерево, с облегчением вздохнул и, вытянув вперед покалеченную ногу, стал массировать ее пальцами.
— Мне тебя поторопить? — сурово спросил капитан.
— Щас я! — Диверсант провел заскорузлым пальцем по разложенной карте, и пожелтевший от табака ноготь остановился подле небольшого оврага: — Вот здесь! Туточки хутерец небольшой, с пяток хат… Он здесь и остався.
— Сорок шестой квадрат, товарищ капитан, — подсказал стоявший рядом Григоренко.
— У кого он остановился?
— Там якись родичи живут, а кто именно, не ведаю.
— Когда ты с ним должен встретиться?
— Ближе до вечера.
— Значит, он там?
— А где ж ему быти?
— Твоя настоящая фамилия, имя?
— Городецкий Евдоким Сидорович.
— Кто же это тебя, инвалида, в советский тыл забросил? У немцев вся мразь, что ли, повывелась, теперь они безногих стали к нам забрасывать?
— Народу у них богато, — уныло ответил Городецкий, — тильки они ведь считают, что на инвалида никто внимания не обратит.
Расчет немцев был верен: кому в голову может прийти, что под личиной инвалида войны скрывается вражеский лазутчик? Возможно, Романцев и сам бы не обратил на него внимания, если бы не показное добродушие, с которым тот поглядывал на «смершевцев». Сработало чутье и оперативный опыт.
— А если бы ногу сломал?
— Были тренировки. Виходило… А же тильки раз на раз не доводится. Як би зломав, аже не знаю, что робив бы…
— Как стал служить немцам?
— Когда немец к Киеву попер, нас в ополчение призвали.
