Встреча в Царском Селе стала решающей для грозной ставки: Иван Степанович несет долю в победе над германскими войсками и готовит последний штурм Венгрии. Здесь же он узнает о смертельном диагнозе, лишаясь надежного помощника в борьбе за Победу. Напряженная атмосфера Ставки, яркие персонажи и опасные решения — вот что дает жизнь роману "Запад в огне"....
Не надо его обижать, товарищ капитан, нужно уважить. Вряд ли это излишки, от себя отрывает.
— Хорошо… Примем. Вот что, Григоренко, разберись тут со всеми этими делами, а нам в госпиталь нужно идти, арестованную проведать.
— Есть разобраться!
— Ну… Пойдем, Михась!
Подошли к двухэтажному каменному зданию с желтым затертым фасадом и высоким, в четыре ступени, входом с широким дверным проемом."
"Некогда в здании размещалась дворянская усадьба, много чего разрушено, но приметные осколки барской роскоши продолжали присутствовать повсюду: на небольших балконах замысловатые решетки с фамильным гербом, под самой крышей можно было рассмотреть двуглавого орла канувшей империи.
Во дворе госпиталя, огороженного деревянным забором, две молоденькие сестрички развешивали на провисшую веревку, протянутую между двумя столбами, сырое белье.
Выздоравливающие бойцы, расположившись на коротеньких узеньких лавочках, неторопливо покуривали ядреную махорку и, с улыбкой посматривая на молоденьких сестричек, думали о чем-то житейском.
У входа в госпиталь нес службу боец лет двадцати пяти, который с увлечением следил за приятным зрелищем: девушки подбирали из таза белье, затем старательно его развешивали, оголяя при этом молодые крепкие икры.
Заприметив офицеров, караульный мгновенно посуровел и демонстративно отвернулся от медсестричек, давая понять, что на военной службе нет ничего важнее гарнизонного устава.
Романцев с Игнатенко прошли в здание госпиталя, и Тимофей указал на фанерную дверь, выкрашенную в белый цвет, у которой дежурил красноармеец:
— Вот эта палата.
— Сейчас глянем, что там за птица такая к вам залетела, — слегка потянул Игнатенко на себя дверную ручку.
Некоторое время он напряженно смотрел через щель, затем озадаченно прикрыл дверь.
— Вот это да!..
