Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
— Ещё вчера хотел попросить, — неуверенно проговорил он. — Оставила бы мне Стаса. Ты же в честь меня его назвала.
Женя отступила и усмехнулась со знакомым горделивым превосходством — и это было узнаваемым до боли!
— Понравился тебе мой сын?
— Почему на меня похож? Мы же только мечтали... И у нас с тобой ничего не было.
— Как же не было? Ещё как было! Ты что, не помнишь?
— Всё помню... Ты никогда ко мне серьёзно не относилась. Только дразнила, заманивала.
— А кто стрелял?
— Молчуны мне голову заморочили...
— Они-то заморочили, — это прозвучало как приговор.
Рассохин беспомощно встрепенулся.
— Но это же в бреду!
— Нет, Стас, наяву.
— Если бы стрелял — убил!
Женя улыбнулась с манящим, завлекающим прищуром.
— Ты убил... Ты во мне блудницу убил. За что тебе и благодарна.
— До сих пор ничего не понимаю, — признался он. — Затмение какое-то...
Она знакомо, с вызовом рассмеялась.
— У меня отметина от пули осталась на груди. Показать?
Женя пошуршала штормовкой, но он опередил:
— Не надо, верю.
— Родинка на том месте образовалась, — сказала она между прочим, увязывая котомку. — Ею Стаса вскормила, вот и похож на тебя.
— Оставь его! — безнадёжно попросил Рассохин. — У тебя же ещё два! И Лиза к нему привязалась... Скажи, чтоб вернулся. Он тебя послушает. А я ему невесту найду. Холостяком не останется.
Женя глянула с материнской благосклонностью.
— Дочь тебе оставляю, своих рожай... Сыновья самой нужны. Пойду я... Скоро уже вертолёт прилетит.
— Не хочу возвращаться в Москву, — не к месту пожаловался Рассохин. — Ходил тут по острову, место присматривал.
— Нельзя жить в прошлом.
— А ты знаешь будущее, — спросил он, глядя на затлевшую трубку, — если называют пророчицей?
— Ничего я не знаю, — как-то облегчённо вздохнула Женя. — Потому и обожаю стихию!
Она огляделась и пошла в лес мимо сгоревшего лагерного забора.
— Я провожу тебя, — запоздало спохватился Рассохин. — Недалеко, до поворота?!
Женя на секунду замедлила шаг — наверняка хотела воспротивиться, но вдохнула влекущий запах цветущего кедра и махнула рукой.
— Добро, только до поворота. А то смотри: у Сохатиной меня Прокоша будет встречать.
Заря на востоке высветила верхушки желтеющего кедровника, и ветер со встающего и ещё невидимого солнца принялся опылять землю золотистым семенем.
19
Мелкий, почти игрушечный вертолёт стриг лопастями воздух над вершинками затопленного ивняка, и казалось, что сейчас с ходу пойдёт на посадку.
