Запах цветущего кедра непременно заставлял слушать природу — пение птиц, шелест листвы и журчание воды. Внутри палатки царила мгла, но при этом холод и сырость постепенно пробуждали сознание. Женя быстро заменила влажный подстилённый спальник на жердёное основание, чтобы избежать неприятного разницы в температуре....
— неопределённо отозвался Рассохин.
— И как тебе производственная линия? — горделиво спросил Галицын. — Смотри: вот здесь масло уже разливается по флаконам. А потом упаковка... Кстати, ты пробовал на вкус?
— Не помню.
Полковник щедрой рукой достал из полупустой коробки пузырёк, отвинтил пробку и протянул.
— Глотни! Божественное зелье!"
"Стас пригубил, но вкуса не ощутил. Что-то маслянистое, густое и вроде даже без запаха.
— Всё удовольствие стоит триста семьдесят тысяч евро! — похвастался Галицын.
— Пузырёк?
— Да нет! — он расхохотался.
— Амазонки тоже пешком ушли? — перебил Рассохин.
И этот вопрос полковнику не понравился, но ничуть не погасил восторга.
— Что тут особенного? Знаешь, какие это женщины? Для них шесть километров!.. Думаешь, как свежую продукцию отправляем? Через китайский участок. Молоко хоть и консервированное, а долго держать нельзя.
Они вышли из цеха на улицу.
— А кто же вчера мычал? — вспомнил Стас.
— Мычал? — изумился полковник. — А, понял! Это запись, из динамиков. Обережные мантры, защита от сил зла.
И указал на угловую вышку, где виднелся серый квадрат уличной музыкальной колонки.
— Помогают мантры?
— Ещё как! Я со всем не разобрался, там что-то связано с материями, вибрациями... В общем, отпугивает злые сущности. Но ты не заморачивайся, погляди, какие телята!
В загородке бродило десятка полтора новорождённых лосят, совсем ручных, как у молчунов.
— Сейчас растёл идёт, — пояснил Галицын, с крестьянской любовью взирая на длинноногих неуклюжих сеголетков. — Уже двенадцать дойных маток! А всего у нас тридцать семь голов!
Матки чуяли близость своих детёнышей, и из отворённых зарешечённых окон фермы доносилось призывное хорканье.
— А что тут дикие самцы по осени делают! — вспомнил опер свой охотничий азарт. — Говорят, до десятка вокруг зоны собирается! Бои устраивают! Бабы глядят с вышек! Одомашненных коров не самцы огуливают.
И опять оборвался на полуслове.
— Лосих сам доишь? — съехидничал Рассохин. — Или Матёрая помогает?
Тот усмехнулся и поманил рукой.
— А ты иди сюда!
И завёл внутрь барака, приспособленного под ферму. В отдельном боксе было светло и бело, как в операционной. Тут же висели доильные аппараты, шланги, какие-то бачки из нержавейки и стеклянная тара для расфасовки.
