— Нючёпинг, как я слышал? — уточнил Челль, сразу обретя серьезный вид. — Мы не особенно-то привыкли к убийцам, так широко распространяющим свои милости.
— Да уж, — подтвердил Патрик столь же серьезным голосом. — Такое встречается не слишком часто. Скорее редко.
— Что ты предпочитаешь? Собачек или просматривать папку Марит? — Йоста не мог скрыть раздражение по поводу свалившихся на них заданий.
Ханна тоже казалась не особенно веселой: наверняка рассчитывала приятно провести субботнее утро дома с мужем. Правда, Йоста, сам того не желая, был вынужден признать, что если сверхурочная работа вообще бывает оправданной, то сейчас именно такой случай. Расследовать в общей сложности пять убийств одновременно их отделению доводилось не часто.
Они с Ханной устроились за кухонным столом, чтобы распределить оставленные Патриком задания, но ни один из них энтузиазма по этому поводу не испытывал. Йоста рассматривал Ханну, стоявшую возле мойки и наливавшую кофе. Когда она только начала у них работать, ее никак нельзя было назвать упитанной, но теперь она выглядела скорее тощей, чем худенькой. Он вновь задумался над тем, что у нее творится дома. В последнее время в ее лице появилось нечто напряженное, почти страдальческое. Может, у них с мужем не получается с детьми, размышлял он. Ведь ей сорок лет, а детей так и нет. Йосте хотелось предложить ей выслушать любые ее проблемы, но ему казалось, что подобное будет воспринято не слишком благосклонно. Ханна откинула прядь светлых волос, и Йосте вдруг почудилось в этом движении столько хрупкости, столько неуверенности. Ханна Крусе воистину являлась женщиной, полной противоречий. Внешне она была сильной, самоуверенной и отважной, но вместе с тем в какие-то краткие мгновения, в некоторых жестах он, казалось, усматривал нечто совершенно иное — пожалуй, правильнее всего было бы описать это как… надломленность. Однако, когда Ханна обернулась, Йоста сразу же засомневался, подумав, не преувеличивает ли он свою прозорливость. Ее лицо казалось закрытым. Сильным. Никакой слабости видно не было.
— Я возьму документы Марит, — сказала Ханна, усаживаясь. — А ты берись за собачек. Подходит? — Она посмотрела на него поверх чашки.
— Подходит. Я же сам предложил тебе выбирать, — отозвался Йоста чуть более недовольным голосом, чем предполагал.
Ханна улыбнулась, и улыбка настолько смягчила ее лицо, что он еще больше усомнился в справедливости своих рассуждений.
— Какое несчастье, что надо еще и работать, правда, Йоста?
Она подмигнула в знак того, что дразнит его, и он не удержался от ответной улыбки. Отбросив размышления по поводу ее личной жизни, он решил просто получать удовольствие от общения с новой коллегой. Она ему действительно нравилась.