А Лиллемур, плача, защищалась, уверяя, что ничего подобного никому не говорила, что это вранье и кто-то просто хочет над ней поиздеваться. Уффе, похоже, ей не поверил, и ссора стала переходить в драку. Потом Мартин увидел, как появились они с Ханной и прервали выяснение отношений. Временами камера брала лица крупным планом, и он смог убедиться в том, что их мрачный вид полностью соответствует тогдашнему настроению.
Далее последовало почти сорок пять минут, когда вообще ничего не происходило. Мартин изо всех сил пытался внимательно смотреть, чтобы отыскать вещи, которые упустил раньше, — что-нибудь из сказанного, что-нибудь вокруг, но ничего особенно интересного не находилось. Ничего нового. А сон все время грозил заставить его глаза сомкнуться. Мартин нажал на паузу и сходил за кофе — стоило задействовать все средства борьбы со сном. Сев попрямее, он продолжил просмотр. Начиналась ссора между Тиной, Калле, Йонной, Мехметом и Лиллемур. Мартин услышал с их стороны те же обвинения, что бросил ей Уффе: они кричали на Лиллемур, пихали ее и спрашивали, какого черта она болтает о них мерзости. Он увидел, как на нее злобно набросилась Йонна, а Лиллемур защищалась, в точности как раньше, и рыдала так, что у нее по щекам широкими полосами текла тушь. Мартина невольно тронуло то, какой маленькой, беспомощной и юной она вдруг оказалась, если отвлечься от всех этих волос, макияжа и силикона. Просто маленькая девочка.
Он глотнул кофе и увидел на экране, как появились они с Ханной, чтобы снова прекратить драку. Камера следовала то за Ханной, которая отвела Лиллемур в сторону, то за ним, когда он со злым выражением лица отчитывал остальных участников. Потом камера повернула обратно к парковке, и стало видно, как Лиллемур бежит в направлении селения. Камера выхватила крупным планом ее удаляющуюся спину, затем Ханну, говорящую по мобильному телефону, а потом его самого. Он по-прежнему стоял с разъяренным видом, но теперь следил за убегающей девушкой.
За следующий час Мартин не увидел ничего, кроме пьяной молодежи и участников шоу, которые вовсю продолжали напиваться. Около трех последние из них отправились спать, и камеры перестали снимать. Пока пленка перематывалась обратно, Мартин продолжал сидеть, уставившись невидящими глазами в темный экран. Он не мог сказать, что заметил нечто, способное помочь им двигаться дальше. Однако что-то застряло у него в подсознании и не давало покоя, словно соринка в глазу. Он посмотрел на темный экран, потом снова нажал на «Play».
— У меня перерыв на обед только час, — сердито сказал Ула, открывая дверь. — Так что давайте покороче.
Йоста с Ханной зашли и сняли обувь. Дома у Улы они еще не были, но педантичный вид квартиры их не удивил — ведь им уже доводилось видеть его кабинет.