Женщина Джина Лоллобриджида встала перед невидимым зеркалом, каждый шаг подобранно по штрихам своей жизни — от сценической известности к драматическим изменениям. В каждой книжке она искренне переживала, а здесь — все происходило в реальности, лишая ее возможности уклониться. Аромат старой кожи и запах табачной духи делали этот прямолинейный мир домом Джины, готовой предложить любую роль на сцене даже за пределами ее способностей....
Похоже, «Запасная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вот мы ему гирю и привяжем, чтобы он подольше не всплыл и его как можно быстрее рыбы съели. Может быть, он на морском дне гирю и потягает. Ему полезно. Спорт есть спорт. Народ подсаживается на него как на наркотик и уже не может бросить.
Толя достал веревку и привязал к груди Сайда довольно внушительную гирю.
— Он с ней при жизни не расставался, значит, не расстанется и после смерти. Лена, помоги мне его сбросить.
Как только Лена и Анатолий сбросили Сайда в воду, я закрыла лицо ладонями, а затем сделала еще один довольно внушительный глоток виски.
— Спи спокойно, Сайд. Ты был очень хороший друг и надежный товарищ, — незаметно смахнула она слезы.
— Спать он будет спокойно, не переживай. — Анатолий взял веревку и принялся привязывать гирю к груди Киры. — Спасатель, который большую часть своей жизни проводит на воде, должен быть в ней и похоронен.
Обняв бутылку виски, я испуганно наблюдала за действиями Анатолия, и не верила собственным глазам.
— А если нас спросят, где Сайд? — задала я вопрос.
— Кто?
— Ну те, кто его будет искать?
— Скажем, что уехал в Каир проведать свою семью и не вернулся. Больше мы его не видели и ничего о нем не слышали, — совершенно спокойно объяснил Анатолий и в привязав гирю на груди Киры, подошел ко мне, взял у меня бутылку виски и сделал несколько внушительных глотков. Затем протянул бутылку Лене и предложил: — Лена, будешь?
— Нет, спасибо, — замотала она головой и вновь грустно посмотрела туда, где ушел ко дну труп Сайда.
"— Ты что, по Сайду грустишь? — Анатолий вернул мне бутылку виски.
— Хороший был человек.
— Тебе что, арабы нравятся?
— Есть очень даже неплохие арабы. Сайд был одним из них.
— А я к арабам как-то не очень.
— Какая разница, араб не араб, лишь бы человек был хороший.
— Они же все мусульмане.
— Какая разница.
— Какая разница, какая разница, — передразнил девушку Анатолий. — У них у всех хер обрезан.
— Ну и что, — не отступала Лена. — У русских ничего не обрезано, а дерьмовых людей столько, что хоть на стенку лезь.
— Уж больно ты за арабов заступаешься.
— Я несколько лет прожила в Египте и как-никак их знаю. Этим все сказано.
— Ладно, люби кого хочешь — хоть арабов, хоть русских, хоть африканцев, только помоги мне второй труп в воду выкинуть. Я не скажу, что Кира любила спорт при жизни, но мне тоже пришлось привязать к ее груди гирю. — В этот момент лицо Анатолия резко изменилось.
