Женщина Джина Лоллобриджида встала перед невидимым зеркалом, каждый шаг подобранно по штрихам своей жизни — от сценической известности к драматическим изменениям. В каждой книжке она искренне переживала, а здесь — все происходило в реальности, лишая ее возможности уклониться. Аромат старой кожи и запах табачной духи делали этот прямолинейный мир домом Джины, готовой предложить любую роль на сцене даже за пределами ее способностей....
Похоже, «Запасная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Хорошо еще, что у тебя тут жена гидом на фирме несколько лет работает и у нее концы есть, а если бы их не было? Что тогда? Тогда бы мы здесь черта с два что нашли, потому что здесь ничего нет, кроме наркоты, конечно. Я вообще никогда не видел, чтобы наркотой так спокойно торговали, а тут прямо в аэропорту продают. Нам бы такие порядки!
— Так зачем же мы сюда тащились? Сам же говоришь, что в Москве Молотка завалить легче.
— Легче-то легче, но здесь спокойнее в том смысле, что здесь меньше улик и всего прочего. А ихние менты? Это ж вообще курам на смех.
— Тут в хламидах только в деревнях ходят.
— А вот и нет. Здесь каждый так прикинут.
— Но менты, вернее полицейские, точно так не одеваются.
— Еще скажи, что они офигеть какие продвинутые.
— Продвинутые не продвинутые, но кое-что в своем деле петрят.
— Я бы себе тоже такую хламиду прикупил.
— На кой черт она тебе сдалась?
— Да так, по дому ходить.
— Хорош гнать. Может, ты еще их национальную косынку прикупишь?
— А почему бы и нет, и кальян в придачу.
— Я тебе говорю, хорош гнать. И все же хорошо, что Спартак решил Молотка именно здесь убрать. На чужой земле.
— Это точно, здесь легче следы замести, потому что здесь нормальных следаков нет и никогда не было. Молоток и представить себе не может, что по его душу из нашей необъятной Родины приехать могут. В Москве-то он всегда начеку, в последнее время даже охрану нанял.
— Разве Молоток с охраной ходит?
— Я же тебе толкую, что в последнее время он с двумя охранниками прогуливался.
— Надо же, а я и не знал.
— Они за ним везде ходили. Наверно, даже в сортир. Я всегда говорил, что чем круче Молоток поднимается, чем большего достигает, тем больше в нем становится лажи. А нынче он вообще озверел. Даже не желает знать, где ваши, где наши. Живет так, как ему хочется.
— Говорят, он с бабой сюда прилетел?
— А что за баба-то? Эта его дура Кира?
— Говорят, другая.
— Ловко же Молоток устроился. С одной встречается, с другой на курорт едет.
— Так ведь эта Кира замужняя.
— А та, которая с ним прилетела, что за баба?
— Да я ее в глаза не видел. Обыкновенная шлюха. Кто ж еще с Молотком-то полететь может? Обычная шлюха, падкая на деньги. Нынче, сам знаешь, все бабы продажные, за лавэ хоть на Северный полюс полетят.
— А бабу мочить будем?
— Конечно, будем. Фигли нам ее в живых оставлять. Шлюха не шлюха, а язык и глаза у нее есть. В любой момент может нас сдать с потрохами.
