Женщина Джина Лоллобриджида встала перед невидимым зеркалом, каждый шаг подобранно по штрихам своей жизни — от сценической известности к драматическим изменениям. В каждой книжке она искренне переживала, а здесь — все происходило в реальности, лишая ее возможности уклониться. Аромат старой кожи и запах табачной духи делали этот прямолинейный мир домом Джины, готовой предложить любую роль на сцене даже за пределами ее способностей....
Похоже, «Запасная жена» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
И распакуйся хоть немного. А то тело совсем не дышит.
Когда блузка немного подсохла, вставшая у другого крана русская женщина осуждающе покачала головой и заступилась за кричавшую арабку.
— Девушка, вы зачем тут такое устроили?! Разве так можно?! Это же туалет, а не баня! Вы бы еще тут подмываться прилюдно начали!
— Будет нужно, начну, — злобно ответила я и принялась надевать блузку.
— Вот по таким, как вы, о нашей нации и создается впечатление. Как они могут относиться к русским, если они видят подобное? Из-за таких, как вы, нас селят в самые плохие номера на первый этаж и без балконов.
"— Они не из-за меня вас на улицах обзывают, — совершенно спокойно ответила я и принялась застегивать пуговицы. — Я здесь ни при чем. Просто нация такая бестолковая, и развитие у них соответствующее. А насчет того, что нас селят в плохие номера, так это не я, это все мы виноваты, что считается, мол, для русских сойдет и так.
— И все-таки все это происходит из-за таких, как вы! — воскликнула разнервничавшаяся и раскрасневшаяся женщина и вышла из туалета.
Надев блузку, я тряхнула мокрыми волосами и с трудом удержалась, чтобы не стукнуть мыльницей по голове кричавшую арабку.
— Хватит орать! Дура набитая! Возьмешь мани в другом кармане!
Когда я вышла к Махмеду, он тут же схватил меня за руку и повел к какой-то регистрационной стойке.
— Быстрее! Быстрее. Ты почему так долго?! Люди уже в самолете сидят!
— Я в порядок себя приводила.
— Долго ты себя в порядок приводила.
— Быстрее не получалось. Как я хоть выгляжу?
— Чистая, но очень мокрая.
— Пусть я лучше буду чистой, но очень мокрой, чем грязной, но сухой.
Когда в моих руках появился билет на самолет, я пожала Махмеду руку и отвела глаза в сторону. Махмед пожелал мне летной погоды и как-то виновато добавил:
— Не держи на меня зла за то, что произошло той ночью. Я же мужик, а тот, кто прилетел сюда с тобой, просто сволочь.
— Ты тоже сволочь, — не сдержалась я. — Таких сволочей еще поискать надо. Ладно, давай. Удачи тебе.
