– Поганец какой! Еще кусается! Полька, он у тебя бешеный!
– Точно бешеный! Чего он меня укусил?!
– А что ты к нему лезешь?
– Дай я посмотрю, – миролюбиво сказала Полина и поглубже засунула Гуччи под мышку, чтобы избежать повторных недоразумений.
– Да чего там смотреть!
– Идет, – пробормотал Марат расстроенно и снова уставился на свой палец.
Полина тоже посмотрела. Кровь не то чтобы не шла, но даже и не показалась. Синяк будет, пожалуй. Или что-то вроде глубокой царапины от Гуччиных зубов.
– Да он тебе даже кожу не прокусил!
– А тебе что, надо, чтобы прокусил?! Я и так весь израненный, черт побери!
Полина посмотрела – и вправду “израненный”. Три длинных пореза, неровных и глубоких на руке.
Полине вдруг стало холодно, и она внимательно и серьезно посмотрела Байсарову в лицо.
– Где это ты так… порезался?
– Да нигде! Это у моей подруги кошка.
– А к ней ты зачем приставал?
– К кому? – хмуро уточнил Марат. – К подруге или к кошке?
Порезы не были похожи на кошачьи царапины – слишком глубоки и… серьезны. Вчера у него не было никаких порезов, точно.
Такие порезы вполне можно получить, если ударить в лицо человека в очках и осколки разрежут кожу.
Человек в очках – это Полина Светлова. Вчера она была в очках, от которых ничего не осталось, только изогнутый пластмассовый остов, похожий на скелет.
– От вас, от баб, с ума сойдешь, – расстроенно пробормотал Марат, все рассматривая свой палец, – кошки, собаки, дети, блин!..
– Это точно, – согласилась Полина.
Словно позабыв о ней, он двинулся в сторону родной конторы, и она потащилась следом, придерживая под мышкой ерзающего Гуччи.
В первый раз в жизни ей не хотелось идти на работу и было страшно от того, что предстояло там сделать.
Может, прикинуться больной? Взять прошлогодний или позапрошлогодний отпуск? Можно взять еще позапозапрошлогодний – она редко ходила в отпуск. “Отрываться” на сочинском пляже казалось ей занятием чрезвычайно глупым, а на Лиссабон или Ибицу требовалось слишком много денег.
У нее очень много дел. Очень много важных дел. Завтра Федькины похороны, и она должна как-то защитить Троепольского от того, что предстоит им всем. И еще кто-то должен защитить Троепольского от племянницы, которую Полина уже тайно возненавидела, – и себя, за то, что ее возненавидела!
Арсения на работе не было. Шарон произнесла какую-то невнятицу о том, что “они пришли и потом сразу убежали”, и больше от нее ничего не удалось добиться. Мобильный у него не отвечал, а потом позвонила Варвара Лаптева.
– Что у вас происходит? – строго спросила она, даже не поздоровавшись. – Я хотела на работу ехать, но меня Иван не пустил.