Но у меня как-то не умещается в сознании, что в середине двадцатого столетия цивилизованного англичанина мог утащить неизвестно куда злой водяной дух. Это, по-моему, чересчур…
Всему на свете можно подыскать объяснение. Конь, скажем, был глух, как пень, почему бы и нет? Смитти мог мне наврать насчет девчонки: вовсе она не обдавала его презрением, меж ними, словно в дешевом романе, возникла страстная любовь с первого взгляда, и она его приютила у себя на ферме, смогла уговорить родителей. Никто ведь не обыскивал ни одной фермы в поисках беглеца – это Британия, а не Третий рейх, дом англичанина – его крепость, даже в военное время без достаточных оснований такое немыслимо.
Чем не гипотеза? Конечно, по моим собственным впечатлениям, Смитти был не из тех, кто способен дезертировать. Да и зачем? Согласитесь, капитан, дезертируют чаще всего те, кто панически боится «горького дыма передовой», как писал сэр Редьярд Киплинг. Но мы-то пребывали в глубоком тылу. Даже если бы на континенте открылись боевые действия, как оно и произошло в сорок четвертом, Смитти и там пребывал бы в тылу. Авиамеханик может пройти всю войну, так и не увидев противника – ну, разве что пленных. Единственная опасность – бомбежка, но это вроде лотереи или карточной игры. Зачем? Он находился в полной безопасности, кроме гражданского занятия у него после окончания соответствующей школы был и диплом авиатехника, с которым и после войны можно неплохо устроиться. В том случае, если прежняя любовь к лошадям даст сбой.
Но мне показалось, будто майор все это изрекает с таким видом, словно хочет убедить не меня, а себя самого. Что он до сих пор себя кое в чем не убедил.
Вот и вся его история. Он помрачнел и стал откровенно надираться, совершенно как брат-славянин. Прежде я за ним такого не замечал, на выпивку был крепок, но в тот раз его чуточку развезло. Так, что я пошел провожать, очень уж пошатывало майора. Прошли квартала три, он молчал, только иногда саркастически фыркал:
– Келпи! Черт побери, келпи! Средневековье…
Потом остановилась английская машина с какими-то его знакомыми, окликнули, и я с облегчением сдал майора с рук на руки. Мы встречались еще несколько раз, но выпивал он, как до того случая, в меру и разговора о шотландской глуши больше не заводил. Что касается моего личного мнения… У меня его нет до сих пор.
