Он громко захлопал, моментально подключились Отцы Города, Ответственные Лица и журналисты. Я снова глянул на Фаула – советник яростно аплодировал, держа перед собой ладони с растопыренными пальцами – как дети в цирке. И мне стало чуточку неловко стоять вот так, с кислой физиономией, посреди охваченных искренней радостью людей, но я ничего не мог с собой поделать…
– Интервью!!! – прогремел вновь боевой клич.
И я стал говорить – тихо, медленно, тщательно взвешивая слова. Рассказал о людях, которые здесь погибли, о своем разговоре с Регаром, о том, какое решение я принял и чем руководствовался. Закончив, уставился в пол и сказал:
– Вы рассчитываете, что эвакуация пройдет гладко?
– Представляют ли опасность террористы?
И я двинулся прямо на них, они поворчали, но расступились, и тут я, словно на стену, натолкнулся на вопрос:
– Вы не боитесь, что однажды все повторится? Что это только начало?
Его задал седой пожилой мужчина, чем-то выделявшийся в толпе, – видимо, настоящий научный обозреватель, а не липовый, которым столь бездарно попробовал прикидываться я. Настоящие научные обозреватели, как правило, люди серьезные и образованные…
– Доброе утро, Анна.
– Доброе утро. Снова ушли ни свет ни заря? Как ваши дела?
– Дела мои кончились, – сказал я. – Баста-финита. Можно уезжать. Или улетать. Или уплывать. (Нужное подчеркнуть.) Одним словом, убираться ко всем чертям.
– Наоборот. Вовсе даже наоборот.
– Тогда почему у вас такое лицо?
– Ох, Анна… – сказал я. – Иногда и удача нагоняет тоску. В особенности если абсолютно неизвестно, что считать поражением, а что удачей…
Они набросились на меня, жали мне руки и хлопали по спине, потрясая пачкой экстренных выпусков местных газет, с ходу пошли разговоры о грандиозном успехе, будущих награждениях и несомненном триумфе.
И тут, как в плохом романе, зазвонил телефон. Анна, которую они уже втянули в веселье, ушла. С лица Лудо-Младо медленно сползла улыбка. Генрих сосредоточенно обрывал голубые граммофончики оплетавшего веранду вьюнка.
– Господа офицеры, у нее пацан, – сказал я.
– Этот самый. Вы, собственно, зачем навестили сию обитель?
– Приданы в распоряжение на всякий случай, – мрачно сказал Генрих. – Вдруг у тебя что-то недоделано и нужны подмастерья.
Вернулась Анна. Я знал, откуда ей звонили и что сказали.
