Автор
Внезапно парень решает жениться. Горелый, как всегда, остается молчаливым наблюдателем этой новой для себя ситуации. Окончательная дата приближается — не так уж и близко. Задумчив и сосредоточен на подготовке к свадьбе.
Потому что надо мной всей своей немалой массой нависает… Горелый! Горелый, мать его! Откуда он тут? Что он?.. Это он, что ли, спас? Правда? Спас? Меня?
Шире раскрываю глаза, не веря тому, что вижу. Может, галлюцинация? Может, морок? Может, я вообще уже утонула, и это такой своеобразный ад? С Горелым в роли главного демона?
Закрываю глаза, зажмуриваюсь изо всех сил. Потом несмело открываю, со страхом понимая, что ничего не поменялось. Картинка передо мной остается прежней.
Яркое небо, гладь озера, чуть не убившего меня, и мрачная физиономия Горелого, закрывающая все это практически полностью.
Осознаю, что лежу на пологом берегу, голая… Голая, мать его! И он надо мной нависает! Лапы свои не убрал с груди! И что-то уже вообще не похоже, что искусственное дыхание хочет делать, по крайней мере в рамках спасательной операции!
Перевожу взгляд на свои судорожно сжатые на его мокрой футболке пальцы, пытаюсь разжать, но ничего не выходит.
А Горелый рассматривает меня, внимательно так, и интерес его очевиден даже такой напуганной до полуобморока истеричке, как я.
— Ну, ты как? Дышать можешь? — спрашивает он, но почему-то не отклоняется, давая мне больше воздуха, а, наоборот, еще ниже опускается.
Я в деталях могу рассмотреть его глаза, темные, черные практически, морщинки в уголках, но не от смеха, а от того, что много щурился… И губы, твердые даже на вид, спрятанные в мокрой бороде. У него уже борода выросла за то время, что мы не виделись, такая густая, окладистая, я бы сказала… И почему-то с этим девайсом на физиономии он не смотрится менее… пугающе.
Он что-то спрашивает… Смотрит внимательно…
А на виске бьется венка. Темная… И пульсация ее завораживает. Я не слышу, о чем он спрашивает, просто смотрю на эту венку, считаю удары сердца… И, кажется, что слышу их.
— Ты чего-то не в себе… — бормочет Горелый тихо-тихо, и с странным, словно сторонним каким-то удивлением осознаю, что прямо в губы мне говорит, дыханием обдает… Горячо… — Надо все же искусственное…
Я раскрываю рот, чтоб сказать, что не надо, что я вполне способна дышать самостоятельно…
И не успеваю.
