Автор
Алена сидела, словно под гипнозом, ожидая врачебного ответа на самый волнующий вопрос своей жизни: беременность или простое недомогание? Когда она поняла, что это последний шанс увидеть своего любимого через прибор, радость и страх захлестывали ее, будто новогоднее сердце ожидало подарка. Теперь все зависело от анализов — будут ли белые линии на тесте или нет?...
И как им объяснить, что папа ублюдок, умело манипулирующий людьми?
Сначала он подговорил младшего сына Сережу притвориться больным, чтобы самому попасть в дом. Когда обман раскрылся, такое же произошло с девятилетней дочерью Аней."
"Она сбежала, написав записку, что вернется, если с ними будет жить отец. Когда Мелисса поставила ультиматум, Юра ушел, но дети начали устраивать откровенные пакости вроде разбитой посуды, запуск в дом голубей, пестрая покраска спален. И тогда Мелисса сдалась, но сейчас жалела об этом, потому что была на грани.
Никогда в жизни она так не ненавидела Юру, как за последние несколько дней.
Потому что вел он себя идеально. Нет, серьезно! Просто чертово совершенство в сексуальной упаковке. Не грубил, общался с детьми, даже готовил завтраки в постель Мелиссе. Она не ела принципиально, но сам вид приготовленной пищи вынуждал глотать обильные слюни и давиться тостами на кухне.
Вот и сейчас она смотрит, как Юра читает детям перед сном, и скрипит зубами. Она борется с раздражением и желанием поведать детям, какой их отец на самом деле.
Но ко всему прочему Мелиссу бесило, что Юра совершенно не проявлял к ней интереса. Почти не смотрел, не пытался дотронуться. После того разговора он вообще перестал обращать на нее внимания. Она стала в собственном доме пустым местом. Возможно, так было всегда.
Но и принять Юру, простить, даже выслушать она не могла. Потому что знала, как хорош этот человек в умении убеждать. Он навешает ей такой лапши на уши, что она потом еще и в ноги ему кланяться будет.
А может быть, Мелисса боялась, что стоит ей отступить от своих принципов хоть на миллиметр, она сразу поддаться его чарам? Она ведь не слепая и не может не замечать широкой спины, бугрящейся мускулами под рубашками, или твердой челюсти, или белозубой улыбки, которая так и сверкает, стоит ему пообщаться с детьми.
Но самое ужасное — это его руки. Ведь она помнит, что они умеют делать с ее телом. Одно прикосновение, один захват, и она уже таяла, отдавая всю себя. Так долго, каждую ночь она купалась в его грубой ласке, а теперь сама себя лишила этого.
Интересно, а он нашел себе кого-нибудь? Или соблюдает целибат, надеясь, что Мелисса смилостивится?
Спрашивать об этом она не собирается, поэтому, как только дети уснули, она пошла к себе.
